Книга Священный город бога-предателя, страница 304 – Лия Арден

Ойша вскрикнула и отпрянула от окна, Махра тоже отшатнулась, и все взгляды устремились на балкон. Найра стиснула пальцами кафтан Афшана, когда тот загородил её собой, а Малек вскочил на ноги, хватаясь за меч, но обнажать лезвия не стал.

— Розы? – промямлила Найра.

— Гранат? – переспросил Малек.

— Похоже, и всё остальное, – заключил Саир, наблюдая как плетистые розы у них на глазах овивали балконные двери и распускали красные бутоны. Стебли втащили куски земли, и по полу поползли корни дерева, которое и вправду походило на гранатовое. Следом появились тюльпаны и кусты. Растения обвили треть помещения, прежде чем успокоились и заблагоухали.

— Рошана была права, – первым заговорил Саир, пока все таращились на стремительно оживавшую природу. – Кияна не хотела выбирать. Всё началось с Фарсиды. Там она жила счастливо с братом Эшту и возлюбленным Иругой. Она хотела вернуть всё как было, и теперь Афшан как жрец Кияны простил Ойшу, олицетворяющую Эшту, а Найра, будучи жрецом Ируги, возвращается в Фарсиду и принимает город как свой дом. Представители всех трёх богов снова в мире и в Фарсиде. Рошана останется здесь, и не будет больше разных покровителей. Оба города станут соседями.

— Боги живут там, где им поклоняются, – поддержала Ойша.

— А значит, в обоих городах храмы будут чествовать не одного бога, а всех трёх, – поддержала решение Махра.

— Это будет не просто. – Малек расслабленно повёл плечами, но улыбнулся сестре, когда она взглянула на него.

— Но мы всё исправим, – крепче обнимая Найру, заверил Афшан, и гранатовое дерево мигом расцвело, раскидывая сочные зелёные ветви в стороны.

— Саир, – разорвал повисшую тишину голос Малека, – распорядись, чтобы царю Фарсиды приготовили спальню. Похоже, мне придётся ещё несколько дней терпеть его здесь. – С наигранным ворчанием брат вышел из зала, красноречивым жестом дав понять жрицам, да и всем остальным, что им пора на выход.

Найра с благодарностью глянула ему в спину, догадываясь, что Малек хотел дать им время наедине. Но когда она собралась забрать ребёнка у Рошаны, Афшан остановил её нерешительным прикосновением.

— Можно мне?

Она с трудом скрыла улыбку, разобрав волнение в дрогнувшем голосе. Вся продемонстрированная перед Малеком самоуверенность исчезла без следа, обнажив знакомого Найре Афшана. Того уязвимого, робкого мареша, который напряжённо ждал, чтобы к ней прикоснуться.

Найра отступила, Рошана передала сына отцу, и, как только её руки освободились, она принялась стремительно жестикулировать. Найра с трудом поспевала за её мыслями, но поняла, что младшая сестра отчитывает Афшана за тугодумие и наставляет в том, как правильно держать ребёнка и чего делать нельзя. Афшан не переставал кивать и покорно внимал сестре. Найра наблюдала за ними с улыбкой. У неё даже немного кружилась голова от счастья. Всё казалось сном. Она десятки раз представляла, как откроет Афшану тайну про ребёнка, но каждый раз боялась, что в реальности всё окажется хуже. И теперь, получив желаемое, не могла успокоить восторженное сердцебиение.

Остаток вечера Найра, Афшан, Рошана и Саир провели вместе в детской. Найра была благодарна Рошане и Саиру: большую часть рассказа о прошедших переменах они взяли на себя, потому что рот Найры немел, стоило Афшану обратиться к ней. Он улыбался при каждом взгляде на неё и ребёнка. Сперва несмело и скованно, а после открыто и счастливо, будто заново научился радоваться жизни. Она от каждой его улыбки застывала, чувствуя незнакомое смущение. Наверное, они решили, что она устала, как бывало с ней в последние месяцы весьма часто. Может, они были правы, но впервые за долгое время она испытала облегчение, лёгкость в теле и голове, словно груз тревог наконец её покинул.