Книга Священный город бога-предателя, страница 195 – Лия Арден

Прошло двое суток с момента их бегства. Найра знала, что быстрым гонцам хватит пяти-шести дней, чтобы добраться от Фарсиды до Хетры. Но те путешествуют коротким путём, не скрываясь, на постах или у конных разводчиков меняют лошадей. Беглецов же трое и всего два коня. Саиру из-за проблем с бедром и вовсе не стоит долго без отдыха находиться в седле. Они должны избегать людей, поэтому выбрали более длинный, обходной путь. Они догадывались о возможной погоне, поэтому вначале отдыхали мало, лишь когда солнце нещадно жгло, стоя в зените, или если лошадям требовалась передышка. Это их первая длительная остановка. Саир и Рошана уснули, стоило им расположиться в тени финиковых пальм на берегу мутного озера. Возможно, раньше это был красивый оазис, но теперь он сильно поредел, иссох и явно погибал.

Дождавшись, пока Саир проснётся, Найра едва сомкнула веки, чтобы тут же встретить жуткие воспоминания десятилетней давности. Всё приобрело другой смысл. Она ощутила себя актрисой в представлении длиною в десять лет. Осознала, что все эти годы играла свою роль неверно, пока остальные знали, видели и почему-то подыгрывали её заблуждениям. Это открытие разрушило всё, во что она верила, заставив сомневаться в реальности и искренности абсолютно каждого события.

Найра запоздало поняла, что так ничего и не ответила Саиру. Внутри царило полное опустошение, она просто бездумно смотрела на еду.

— Я не голодна. Отойду. Ненадолго, – добавила она, прежде чем брат опять скажет нечто правильное. Вроде того, что ей нужно есть и спать, чтобы не рухнуть с коня.

Найра поднялась на ноги, но тут же покачнулась, едва не упав из-за подогнувшихся коленей. Всё болело от длительной поездки в седле, пережитого во дворце и короткой дрёмы под деревом.

Наверняка она не только чувствовала себя отвратительно, но и выглядела не лучше. Добравшись до оазиса, сареша кое-как оттёрла засохшую кровь с лица и рук. Часть была её, часть – напавшего на них фарсидца, а часть принадлежала Афшану. Найра постаралась тщательно всё смыть, но при воспоминаниях о стреле, торчавшей из тела мужа, сареше чудилось, что она по-прежнему ощущает его кровь на своих руках.

Саир не стал останавливать сестру. На всякий случай Найра заткнула за пояс кинжал и пошла к невысокой дюне. Она огляделась, проверяя нет ли скачущих всадников или других людей. Было пусто, но горячий воздух волновался и подрагивал, размывая вид гор на востоке и далёкие финиковые плантации на севере.

В какой-то момент Найра не удержалась: песок словно растекался под ногами, и она рухнула вначале на колени, а затем, потеряв остатки сил, упала сама. Два часа назад перевалило за полдень. Покинув спасительную тень пальм, сареша ощутила, как нещадно жжёт летнее солнце.

Она стянула платок с растрёпанной косы, спрятала пылающее от зноя лицо в ткани и завопила, заглушая им все звуки. Вопль перешёл в вой, а вой – в плач. Всё тело болезненно напряглось, сотрясаясь от рыданий. Найра вспомнила разговор с Малеком десятилетней давности и взвыла, наконец понимая, что брат уже тогда знал, что Герей и есть Афшан.

В тот же день позже Найра узнала про их маму, про предательство царицы и её казнь. В глубине души Найра все последующие годы страшилась того, что могла быть причастна к её смерти. Хоть она и помнила, что юношу звали Герей, но нутром чувствовала, что эта её оплошность могла стать причиной для удачного бегства Афшана. Одному Малеку удавалось восстановить её душевное равновесие, старший брат неустанно повторял, что ей стоит забыть о произошедшем. Он отмахивался и опровергал её переживания с непоколебимой твёрдостью, и Найра будто впитывала его уверенность. Малек просил её никому не рассказывать о случившемся, чтобы не плодить «беспочвенные домыслы». И теперь Найре стало ясно, что все эти годы Малек без устали врал.