Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 87 – Миюки Асаба

Когда этот разговор закончили, немногословный Соитиро умолк. Зять снова попытался ретироваться, но тогда мастер меча попробовал рассказать о случае с громовой сферой тэнгу, и зять неожиданно разговорился и вспомнил, как сам участвовал в детстве в подобных забавах.

— А ты в итоге видела этот подложный стеклянный шарик? – спросил Соитиро.

— Да знаешь, я переживала, как ты там один, так что на полпути предложила девочкам вернуться. Оказалось, всем страшно, так что на том и порешили.

— Надо же, Хисако, какая ты, оказывается, трусиха! – удивился зять. – А как в меня метать гром и молнии, то ты настоящий горный дух!

— Я? Да скорее уж ласковая горная душенька! Где еще такую сыщешь?

Оба рассмеялись. Супруги ладили, и у Соитиро отлегло от сердца.

Хисако напрочь забыла про гамадзуми, которую нарвала для него в детстве, но, когда увидела завернутую в бумажный конверт крохотную сухую ягодку, радостно всплеснула руками.

— Ничего себе, такую ерунду сохранил! Соити, ну какая прелесть, я от тебя не ожидала! – припомнила она его детское прозвище.

— Соитиро, вы пробовали пиво? Хотите, я налью?.. Ах да! Забыл, вы же не пьете. Тем более днем… Ха-ха, не подумайте, я тоже нет, разве что по особому случаю!

Зять засуетился, убирая бутылку, но Соитиро быстро его остановил.

— Если один бокал, то будьте любезны.

— А? О, вы правда будете? Тогда минутку, я принесу что-нибудь на закуску…

Довольный донельзя, зять подскочил, но Хисако заметила:

— Да у тебя же руки дрожат!

И проворно убежала на кухню, не менее, а то и более радостная, чем муж. Тем временем зять повел шурина в лавку, чтобы тот выбрал, на что еще глаз упадет.

— Благодарю, ограничусь одним бокалом. Я слышал, отец от спиртного давал волю слезам, и я, боюсь, тоже буду вести себя недостойно.

— Ого! Ваш отец, тот самый учитель Янагида? Вот это да. Я бы поглядел, как вас развозит на слезы… Но вы все-таки выбирайте, возьмете с собой гостинец от нас.

Соитиро совершенно не разбирался в крепких напитках, поэтому в конце концов объяснил, каким по вкусу было саке в Кагурадзаке, и попросил подобрать что-то похожее.

А пока зять ходил между стеллажей, Соитиро заметил в дальнем углу одной из полок манэки-нэко с разбитой головой.^[84]

— Извините… Мне кажется, это плохая примета.

— А! Фигурка среди ночи вдруг упала и разбилась. Нам ее буквально на днях подарил поставщик, неловко вышло.

Вручив бутылку, зять пояснил, что манэки-нэко решили потом склеить, но пока просто убрали подальше.

«Неужто ядро Самона-кота?..»

Если так, то какая горькая ирония: чудовище, навязывающее жертве злой рок, пришло в дом вместе со счастливым талисманом!

В гостиной они подняли бокалы из красиво ограненного хрусталя, и зять свой осушил, будто выпил воды, а не пива. Соитиро в подражание ему тоже не робел, однако, когда пенный напиток обжег горло, невольно сморщился. Зять, судя по улыбке, только этого и ждал.

— Знаете, мне было неловко, что я отбираю у вас единственную сестру. Тем более растерялся, когда юный брат сначала тайно пришел на меня посмотреть, а потом в день свадьбы поклонился на коленях и вежливо поручил мне заботиться о жене. Вы же были совсем мальчик, а мне показалось, что держитесь достойнее меня. Я оробел… Я человек простой и неуклюжий. Чувствовал себя рваной тряпкой, которую вывесили сушиться рядом с новенькой рубашкой. Стыдился, что навязал такое неравное родство.