Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 28 – Миюки Асаба

По подбородку скатилась капля пота.

Нет, сколько он ни махал мечом, беспокойные черные воды на сердце не утихомиривались.

Соитиро раздраженно утер лишнюю влагу с лица и уже хотел продолжить занятие, но вдруг выронил меч. Он и не заметил, как руки занемели. Слишком увлекся. Неровен час – и собственное здоровье подорвет.

Мастер подобрал меч, упер его острием в пол и положил лоб на рукоять. Дыхание не выравнивалось, а стоило только смежить веки, как в ушах вновь звенели голоса учеников, воспоминание тех времен, когда в школе еще кипела жизнь. Когда звонко стучали друг об друга клинки. Кричали детишки во дворе. Матушка с сестрой приносили свежезапеченный батат, и вся свора учеников бросалась на угощение.

В тот раз маленький Соитиро только посмотрел на них искоса и единственный продолжил упражняться. Исаму это заметил и добродушно поманил ребенка. Тот недружелюбно буркнул: «Не надо», а старший ученик заметил: «Настоящий самурай не отказывается от еды, когда есть возможность подкрепиться», и вот уже Соитиро было совсем не стыдно присоединиться к остальным.

Наконец мечник сложил клинок перед собой, уселся в позу сэйдза и принялся взглядом буравить стену. Ту самую, на которой висела одна-единственная табличка и тянулись в два ряда пустые гвозди. До чего довел додзё! Оставалось только скрежетать зубами.

— Соитиро-о-о! – вдруг окликнули его.

— Я, – спустя секунду отозвался мечник, вскидывая понурившуюся голову и оборачиваясь.

Ему призывно махала рукой старушка Кикуё, которая почти никогда не заглядывала в зал для занятий.

— Что-то случилось?

— Случилось-случилось, еще как!

Женщина сияла, как школьница, и, когда Соитиро приблизился, протянула ему конверт. На бумаге четко значилось имя Соитиро. Когда же он перевернул письмо, чтобы посмотреть, кто отправитель, то глаза полезли на лоб.

Пришла первая за полных семь лет весточка от первейшего из учеников додзё, Эсимы!

Соитиро поспешно развернул послание и увидел буквально пару столбцов, начертанных угловатыми, вполне в мужественном стиле Эсимы, буквами:

«Кое-что забыл. Буду рад, если удастся свидеться».

Обещал приехать через полторы недели.

«Неужели Эсима приедет? Нет-нет, он просто что-то здесь оставил, он не вернется жить при додзё. И все-таки хорошо, что он, кажется, жив и здоров».

Однако после первого радостного порыва Соитиро опомнился. И побледнел, осознав, насколько сиротливо смотрится голая стена.

Эсима покинул «Сисинкан», когда додзё дышало жизнью. Кажется, они насчитывали пять, если не шесть десятков учеников. По утрам, потирая сонные глаза, приходили мальчишки-школьники. Когда те убегали на занятия, им на смену заглядывали старики. Вечером, после работы, приходила очередь взрослых во цвете лет и развеселой ребятни. Все не помещались в крохотное додзё, поэтому звонкие удары разносились даже по двору дома семьи Янагида.

Соитиро часто наблюдал за отцом и Эсимой, и ему всегда казалось, что у обоих такие широкие, сильные плечи, что они выдержат любой груз. Эсима ходил в додзё еще тогда, когда семья жила в Ёцуе, а к тому же некогда работал в полиции. Он один сражался с отцом на равных, и никто не сомневался, кто в додзё первейший из учеников.

Как же, должно быть, расстроится Эсима, когда увидит, насколько опустело додзё!