Книга Арабский кофе со сливками, страница 199 – Евгения Романенко

— Заткнись, — грубо оборвал он её истерику. — Мы подождём пару недель и всё узнаем.

— Как ты узнаешь? — задыхаясь от гнева, прошипела она. — Ты поймёшь, что я беременна, только когда появится живот.

— О нет, милая, — иронично заметил Фархан и насмешливо приподнял бровь. — На дворе двадцать первый век, и я спокойно отведу тебя на УЗИ к врачу.

— Я не позволю себя осматривать! — закричала Гульзар, бросаясь на него, словно дикая кошка. — Не позволю, слышишь?!

— Милая, — почти ласково проговорил мужчина, — ты забываешься. Я — твой муж, господин, повелитель. Что скажу, то и будешь делать.

— Сволочь! — злобно выплюнула Гульзар, обессиленно замирая в его крепкой хватке. — Сукин сын! Ублюдок! Выродок ослицы! Ненавижу!!!

— Заткнись! — оборвал поток ругательств Фархан. — Будь добра, уясни одну вещь: даже твоя беременность тебя не спасёт. Ясно? Если будет сын — я оставлю его себе, а тебя верну родителям. Ясно? Если дочь — я ещё подумаю. Если ты лжёшь мне — я покрою твоё имя и имена твоих родственников несмываемым позором. Если захочу, тебя забьют камнями. Усекла?

Гульзар отпрянула и вырвалась из его стального захвата. Ледяной тон всегда спокойного и доброжелательного Фархана изрядно напугал её. По спине пробежал холодок, и она поплотнее запахнулась в простыню.

— Ты только угрожаешь, — буркнула Гульзар. — Я рожу тебе сына, и ты ничего мне не сделаешь. Твой отец этого не допустит.

— Плевал я на отца, — оборвал её визг Фархан.

— С каких это пор? — выдохнула Гульзар. Она уже не торжествовала. Ощутив ветер перемен, женщина вздрогнула. Она совершенно не узнавала своего мужа. Жёсткое лицо с аккуратной бородкой, нахмуренные брови, ледяные глаза, плотно сжатые губы — перед ней стоял незнакомец.

— Вон! — мужчина выразительно кивнул в сторону двери.

Гульзар подчинилась и исчезла из виду. Фархан обессиленно застонал. Он изменил Светлане! Ему нет прощения. Как он вымолит его у Светы после этого грязного акта, который и любовью‑то не назовёшь?

Скрипнув зубами, Фархан направился в ванную комнату, чтобы смыть с себя грязь предательства. Даже то, что он сам оказался жертвой, не делало его чувства легче. Он не мог допустить даже мысли о том, что жена действительно беременна. Это стало бы полной катастрофой.

«Зимние каникулы безнадёжно испорчены», — с горечью подумала Светлана, беспомощно обводя взглядом заваленный бумагами рабочий стол Владимира.

Её друг и начальник уже неделю лежал в больнице после аварии. Новый год прошёл для Светки скомканно — так же, как и первое января. Несмотря на горячие клятвы и заверения Аси, верная подруга не смогла оставить любовь всей своей жизни на произвол судьбы и бросилась ухаживать за больным Вовкой. Света искренне надеялась, что незадачливый ухажёр наконец-то перестанет питать к ней какие‑либо чувства и по достоинству оценит Асю. Подруга умела быть настойчивой — Света это отлично знала и была почти уверена, что Владимир в скором времени окончательно капитулирует.

«Мне эту гору и за две недели не разгрести! Зря отпустила Анну», — мрачно подумала Света, медленно перебирая кипы бумаг и заявки заказчиков.

Анна Матвеевна, её личный секретарь, ушла час назад. Светлане было неудобно заставлять женщину задерживаться допоздна в новогодние каникулы. В душе снова всколыхнулось иррациональное чувство обиды: она работает, пока все остальные отдыхают. Светлана на миг закрыла глаза и потерла виски, ощущая, как усталость медленно разливается по телу.