Книга Служанка слепого генерала, страница 27 – Екатерина Белова

Мать сразу взяли в тиски, а я оказалась зажата подругами, как сыр в бутерброде.

— Здесь драконы! — зашептала Кали. — Ты…

— Представляешь? — глаза у Казали блестели, как темные звезды. — Живые…

— Драконы! Ты просто обязана познакомиться с…

— Одним из них! Абель от ревности с ума сойдет!

Они перебрасывались друг другу пас в диалоге, как мяч в пинг-понге.

Бальный зал был расцвечен магическими огоньками, облепившими стены и колонны. Музыка плыла по залу, донны мелькали в танце, как легкокрылые бабочки, рассыпая вокруг аромат пудры и сладких духов.

Я вежливо улыбалась знакомым, которые пялили на меня очи из своих углов. И в эту секунду драконы волновали меня меньше всего. Я чувствовала себя черной тенью, скользящей по стенам зала. Хотелось лишь одного — забиться в нору и просто… прожить этот день. Эту ночь.

Вокруг шампанским искрилось счастье. Смех. Радость. А я чувствовала себя призраком, заглянувшим в чужую веселую жизнь. Очень скоро Кали и Казали пригласили на танец, и я послушно отступила под сень одной из колонн. Впервые с той секунды, как я шагнула в этот мир, около меня не вертелись подруги и воздыхатели. Меня обходили дугой, словно больную магической кронкой.

Местная болезнь, при которой тело не может подчинить магию, корежась от боли. Выживала после магической кронки лишь пятая часть от заболевших, и, как я успела понять, именно эта болезнь когда-то поразила настоящую Беатрис Венци. Но самое странное, что этой болезнью действительно можно было заразиться.

Вот меня и обходили по дуге, словно на мне лежала невидимая печать отвергнутой невесты или больной такой магической кронкой.

А после у меня перед носом расцвела проклятая руна.

Почти против воли я проследила ее бег, и взгляд, наконец, столкнулся с мужчиной, которого я хотела забыть.

Абель стоял, расслабленно опираясь спиной на одну из колонн почти напротив меня и смотрел не отрываясь. Взгляд изучающе прошелся по мне от груди до щиколоток, после вернулся обратно, не поднимаясь выше подбородка. Так не смотрят на женщину. Так смотрят на разграбленные земли — все ли взял, не завалялось ли чего-то ценного?

Не завалялось, Абель. Ты все взял.

Одна из самых умных баб своего времени оказалась опрокинута деревенским графом просто потому, что решила поиграть в любимую женщину вместо аудитора. Роль любимой оказалась мне не по зубам.

Забыть бы. Вымыть голову с мылом — изнутри. И хлоркой пройтись для надежности, чтобы вытравить из памяти черный взгляд, жадное «люблю тебя до смерти, Биче».

Именно здесь, именно сейчас я вдруг осознала, что все. Кончилась игра в принцессу. Надо принять. Просто… принять.

Когда Абель оттолкнулся от колонны и двинулся ко мне, в груди противно дрогнуло. Хрустнуло, как перепелиное яичко под каблуком. Абель шел, разрезая танцующее море четким военным шагом, и я мысленно смирилась. Бежать мне некуда. Надо просто пережить.

Прожить это до конца. Поставить точку в конце мечты.

— Биче, — не называй меня так.

— Дан Кальви, — сказала в тон.

Его ищущий взгляд методично обыскивал мое лицо. Его близость всё ещё действовала на меня болезненно-жарко. Близость Кальви, выскользнувшего из моих рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Хорошо, что мы увиделись здесь, — он кивнул кому-то из знакомых, которые вились около нас акульей стаей. — Я подписал расторжение помолвки, и отныне можешь считать себя свободной.