Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 76 – Анастасия Буянкина

— Ты кое о чём забываешь, — проговорила она неспешно. — Мы не какая-то там мелкая семейка, которая согласится на медяки там, где можно получить золото. Мы — Тангорианы. Потомственные маги, все как один с мощнейшим даром. Что жалкий гном, пусть и с поддержкой клана изгнанников, способен нам противопоставить? Ровным счётом ничего!

Она не понимала.

Клянусь счастливой подковой кентавра, в самом деле не понимала!

— Эльма, да Торви наплевать, сколько там у вас влияния, денег, чего угодно, — произнесла я, ощущая, что начинаю уставать от этого разговора. Старуха была непрошибаема. — Ему нужна сила. Что он пообещал Бозо, раскрыть секрет вечной молодости? Любые клятвы будут забыты, как только Торви получит магическую защиту!

— Ты лжёшь!

— Мне незачем лгать.

— И всё-таки лжёшь, — гневно сверкнула глазами Эльма. — Уж не знаю, что ты задумала… Может, тебе тоже что-нибудь нужно от Торви, а? Что-то получше твоего ничтожного дара? Если этот гном умеет отнимать магию… Решила, что он и с тобой поделится?

— Какая же вы дура.

От неожиданности она вдохнула слишком резко, схватилась за горло, пытаясь откашляться. Никто прежде не говорил с Тангорианами в таком тоне, насколько мне известно — а если кто и пытался, то в скором времени за это расплачивался. Но вот незадача: Эльма своим бараньим упрямством доводила меня до трясущихся от ярости рук, а в этом состоянии тебе обычно нет дела до правил приличия.

Голова вдруг опустела: всё, что совсем недавно так меня тревожило, улетучилось куда-то за грани сознания. Остались только злость и невыносимое раздражение, от которого казалось, что нечто хищное, ожидающее повода броситься на врага, принялось ползать под кожей.

— Повторяю ещё раз, — проговорила я, прилагая все возможные усилия, лишь бы не повышать голос, — выметайтесь, Эльма. Или я пойду к городской страже и расскажу про ваш маленький заговор с Торви Золотым Топором. Посмотрим, что скажет бургомистр. Никогда ещё ничего подобного не делали прямо у него под носом. Вы ведь не думаете, что Торви желает Нирлю добра?

Она поднялась на ноги. В этот миг возраст выдавали только её движения: Эльма несла себя так аккуратно, точно опасалась, что хрупкие кости не выдержат и сломаются.

— Лучше помалкивай, — прошипела она. — Никто тебя и слушать не станет. Никто не поверит!

— Потому, что Бозо оставил меня, и стража подумает, будто я мщу? Возможно. Но хоть один человек да прислушается.

Эльма, больше не глядя на меня, поспешила к двери. Миниатюрная сумочка на её локте бешено раскачивалась из стороны в сторону — будто маятник, вышедший из строя.

Однако кое-что я так и не узнала.

— Где Бозо?

Мой вопрос догнал её и ударил в спину. Эльма застыла; всё её тело била крупная дрожь, однако едва ли причиной тому был страх. Я видела, как она то сжимает, то разжимает кулаки в бессильной ярости.

Она не повернулась даже — лишь обозначила поворот лёгким движением плеча, не желая, вероятно, смотреть мне в лицо.

— Я не знаю, — голос, совсем недавно наполненный глубиной и силой, обратился вдруг в лихорадочный шёпот. — Они не сказали. Это главное условие, я… Я не спорила, иначе Торви бы отказался иметь с нами дело.

— Лучше бы поспорили.

— Может быть, — Эльма распахнула дверь, но так и застыла в проёме. Тонкая фигурка, окутанная мягким вечерним светом — ни дать ни взять фея, явившаяся пригласить глупого смертного потанцевать в зачарованном круге. — Теперь уже поздно.