Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 22 – Анастасия Буянкина

Маленькая Темнотищева, совсем не похожая на неё, тем не менее всё же напомнила мне дочь. Глаза вдруг защипало, и я сделала вид, что разглядываю невидимую соринку на полу.

Хватит с меня. За последние дни и так пролила более чем достаточно слёз.

— Васса у нас писательница, — сказал Виктор с любовью. — Совсем скоро начнёт посылать рассказы в «Вестник Нирля»!

— Ещё рано, пап.

Васса буркнула это едва слышно, не отрываясь от отцовского плеча, но я всё равно расслышала — как, впрочем, и улыбающийся Алеко.

— Ничего не рано, — заявил он. — Истории что надо! А если не возьмут… Значит, у них в этой редакции со вкусом беда.

— Ну прекрати!

— А вот и не прекращу!

— Хватит, хватит, дорогие, — успокоил их Виктор. — Вот что: ступайте-ка лучше к себе. У нас с Беттиной взрослый разговор, сами понимаете, про работу беседуем. А вы сбиваете настрой.

Алеко, недолго думая, подхватил сестру на руки, лихо забросил на одно плечо и понёс на второй этаж. Ну надо же! Говоря откровенно, крепким он на первый взгляд совсем не показался. Худой, гибкий, Алеко напоминал скорее воздушного танцора — когда-то давно я видела сложенных так же юношей в цирке. Они взмывали под самый разноцветный купол, выделывали немыслимые кувырки и совсем, совершенно не боялись высоты. Помню, я сидела как на иголках, зажав ладонью рот, потому что крик так и рвался из груди.

Представить Алеко Темнотищева в подобной обстановке было до смешного легко. Возможно, даже с Вассой: вот она без усилий забирается к нему на плечи, вот делает сальто в воздухе и грациозно, точно кошка, приземляется на покрытую мягкими опилками землю.

— Вы снова задумались, — тихий смешок Виктора не в первый раз вернул меня к действительности. — А ведь у нас осталась пара вопросов для обсуждения…

— Разумеется, — согласилась я. — Наверное, теперь ваша очередь спрашивать.

Со второго этажа донёсся звонкий, полный безудержного счастья смех — и это показалось мне добрым знаком.

— Давайте начнём с самого простого, — произнёс Виктор. — Но, пока беседуем, предлагаю переместиться на кухню. Вы ведь не откажетесь от чашечки кофе?

— Ни в коем случае. Обожаю кофе!

Я от души, будто молока в чашку с дымящимся напитком, плеснула в голос неприкрытого восторга. В двадцать с хвостиком меня было так легко порадовать… И да, угощение вполне себе входило в перечень радостей.

Правда, в глубине души я подозревала, что варить кофе Виктор не умеет — совсем как его сын. Ведь Николина не просто так сказала, что у Алеко выходит бурда. Значит, то ли не просила отца о помощи, то ли знала: тут ловить совершенно нечего.

Ну, проверим.

Небольшая кухонька выглядела заброшенной, а попытки как-то облагородить её делали всё только хуже. Ваза со свежими фруктами, новая изысканная посуда, парфюм для дома (кажется, ваниль и что-то ещё) — эти милые детали смотрелись бы совсем иначе, потрудись Темнотищевы хотя бы прибраться. Впрочем, пыль со всех поверхностей они стёрли, но общую картину это почти не меняло.

— Мы заходим сюда не так уж и часто, — сообщил Виктор, словно извиняясь. — Николина предпочитает обедать и ужинать в городе, а от завтрака и вовсе отказывается. Васса… Её я вожу с собой — а мне страсть как полюбилось горячее в «Фениксе и курице». Если вы там никогда не обедали, Беттиночка, лучше и не начинайте. Отказаться от этих ножек в медовом соусе решительно невозможно!