Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 19 – Анастасия Буянкина

— Ну… ну да.

— Всё-таки люди — те ещё шутники. Беттиночка, мы размножаемся точно так же, как и вы. И растём, а после — стареем. Просто делаем это куда медленнее, чем кто-либо. В некотором смысле нас можно сравнить, — Виктор на миг задумался, — скажем, с деревьями. Они не меняются годами.

Следующий вопрос был бестактным даже для юной чародейки-недоучки, но всё же я рискнула его задать.

— Тогда сколько вам лет?

— Двести четырнадцать.

Нет, ну это уже слишком! Я ойкнула, выронила простенький браслет, который успела снять и вертела в руках — он так и покатился по дощатому полу, пока не столкнулся с чуть выпирающей доской и не замер.

Двести четырнадцать, эльф меня дери. То есть… они, получается, почти эльфы и есть. Только остроухие живут ещё дольше, а стареют — медленнее. Неподалёку от родителей, помню, на какое-то время однажды поселилась эльфийка, которая выглядела как десятилетняя девочка, хотя ей уже перевалило за сотню.

— Вы, наверное, много всего повидали, — только и выдавила я.

— Тут не поспоришь, — Виктор вдруг вскочил с дивана и, дотянувшись до браслета, протянул его мне. — Но иногда, скажем так, возраст приходит один. Моя средняя дочь Николина… Впрочем, о семье чуть позже.

Выходит, он собственными глазами видел Великий переворот. Был когда-то баснословно богатым и, быть может, даже приближенным к павшему императору. Мне живо представилось, как два вампира сидят за доской для игры в шахматы, неспешно беседуют о чём-то, постепенно убирая фигуру за фигурой. Один — конечно же, Виктор, второй, в роскошной мантии, подбитой мехом — погибший в ходе переворота Александр Четвёртый. Его прозвали Милосердным, но то была злая ирония: историки в своих книгах наперебой твердили, что среди вампиров за долгие годы не встречалось правителя более жестокого. Поэтому-то чародеи и пришли на помощь империи — не выдержали.

Я, похоже, снова позволила эмоциям от и до отразиться на лице, потому что Виктор мгновенно помрачнел.

— Вы подумали о тех временах, — он не спрашивал, а утверждал. — Да, я застал их. Чудом уцелел, весь мир изъездил вдоль и поперёк, желая найти спокойное пристанище для близких. В итоге оказался здесь.

— Выбрали городок, который, как бочка сельдью, набит чародейками и колдунами, — не удержалась я. — Странное решение.

По лицу Виктора будто волна пробежала. На короткий миг взгляд его стал внимательным и цепким, даже хищным. Дура, Ида, какая же ты дура! Держи свои рассуждения при себе, засунь их поглубже и не вываливай на публику — особенно на такую. Да и тон выбирай получше. А то смотри-ка: даром что не хмыкнула со всем своим чародейским пренебрежением.

Всё-таки магия не то чтобы портит даже смиреннейших из нас, но отпечаток накладывает нехороший. Отпечаток вседозволенности. Позволь ему разрастись — и превратишься в тварь, которая полагает, что магия делает её выше прочих, ценнее, достойнее. Так и начинаешь идти по головам, не замечая этого.

— Простите, — поспешила исправиться я. — Что-то совсем не подумала…

— Такое случается. Ничего, не переживайте — вы ведь, в сущности, обратили внимание ровно на тот маленький нюанс, который должен был остановить нас от переезда в Нирль.

Виктор немного помолчал.

— Знаете, — добавил он тише. — Дети не хотели оставаться здесь, но я решил рискнуть. Да, после того, что случилось с нами — со всеми вампирами! — казалось безумием переехать в местечко, известное своим магическим университетом. Сперва пришлось выкроить время и как следует всё осмотреть, побеседовать кое с кем из горожан… Так я и выяснил, что это там, в обители будущих магов, кипят страсти, а в сердце Нирля царят покой и порядок.