Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 20 – Анастасия Буянкина

Ох, вот с этим можно было поспорить. Да, никто на улицах не швырялся заклинаниями направо и налево, однако магия давно стала частью повседневной жизни нашего города. Хотя многие наверняка этого не замечали. У меня глаз наметан: порой заходишь в очередную лавку и понимаешь, что без талисманов не обошлось. Например, обшарпанные стены и грязный пол легче всего спрятать за простенькой иллюзией. Поддерживать такую можно почти бесконечно — пока цел талисман.

Как домоправительница я никогда не понимала, зачем скрывать иллюзиями то, что можно отремонтировать. Одно дело, если новой лавке не успевают придать идеальный вид к открытию, и совсем другое — когда её владелец в итоге оставляет всё как есть и прибегает к магии. Неужели самому приятно работать в грязи и разрухе?

При мысли о разрухе я вновь начала прикидывать в уме, сколько придётся починить в Чёрном замке, чтобы он выглядел хотя бы приемлемо. А уж денег на это сколько понадобится… Нет, таких сумм лучше даже не представлять.

— В целом всё так, — осторожно согласилась я. — Но ведь вы наверняка поняли, что город пронизан магией?

— Конечно. Скажем так: пока никто не пытается ткнуть талисманом мне прямо в нос, это вполне терпимо.

Прежде чем хоть какое-то подобие ответа сорвалось с моих губ, щёлкнул замок, а после тонко, пронзительно скрипнула входная дверь. В нос ударил совершенно одуряющий аромат парфюма: приторный, будто его составитель пожелал добавить во флакон все фрукты сразу. А учитывая, что волна запаха пошла с самого порога… Боюсь предположить, сколько обладательница духов выпшикала на себя перед выходом.

В комнату вошли трое — и не надо было обладать магическим даром, чтобы понять: вот и они, детишки Виктора. Темнотищевы-младшие собственной персоной.

— Милые, — обрадовался он вполне искренне. — Как вы вовремя!

* * *

Три пары глаз изучали меня так пристально, будто на диване сидела не самая обыкновенная девица, а как минимум мантикора. Высокий черноволосый юноша (вылитый отец, только моложе!) пришёл в себя первым:

— Вы ищете работу, да? Не думал, что кто-то откликнется на объявление так быстро.

— Да-да, — кивнула я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в нелепой улыбке.

Как тут было не улыбнуться! Жизнь в этом парнишке била ключом — точно в щенке золотистого ретривера, не иначе. Подвижный, смешливый, он продолжил болтать и умолк, лишь поймав выразительный взгляд Виктора. Глаза у него горели, волосы до плеч могли бы ниспадать мягкими волнами, но вместо этого торчали в разные стороны.

Выглядел он лет на двадцать семь в лучшем случае, но я понимала, что юнец, должно быть, уже успел отпраздновать столетие.

— Ой, простите, — спохватился он. — Я Алеко. Алеко Темнотищев, старший сын, наследник, «ты должен подавать сёстрам хороший пример» и ещё куча всего. А вы?..

— Беттина Ло.

— Ло? Кажется, такие фамилии чаще всего носят на востоке… А по вам и не скажешь!

— Полукровка, — поспешно ответила я. — Мой отец родился на востоке, а потом из-за работы однажды перевёз нас сюда.

Алеко кивнул. Клыки у него были такие же длинные и острые, как у Виктора, но угрожающе совсем не выглядели. Сказывалось всё-таки общее впечатление.

Девушка, на первый взгляд ровесница той, в которую я превратилась сегодня, фыркнула. Она смотрела на меня без особой симпатии, но и острой неприязни там не было — скорее брезгливое недоумение. Так разглядывают мышиный помёт на любимом ковре.