Книга Ее домашняя нечисть, страница 76 – Александра Черчень

— Брысь! – шикнула на него я и предупредила: – На сегодня лимит жалости исчерпан.

Эшмари снова моргнул, а потом открыл рот.

Вернее, он весь открылся!

На мгновение милый пушистый шарик превратился в один сплошной рот, полный тонких острых зубов, и радостно щелкнул ими в нашу сторону.

— К сожалению, мы не в виварии, а в среде обитания этого вида нечисти. – Ламир сделал скользящий шаг вперед, явно закрывая меня собой. – Помнишь, как они охотятся?

— Стаями, – севшим от волнения голосом ответила я.

Из белого мха донеслось еще одно жалобное «мяу». Потом второе. Третье.

Потом кто-то совсем рядом очень убедительно сказал голосом Пусинды:

— Какая прелестная пушистая мерзость!

Настоящая Пусинда, появившаяся из-за обломка арки, возмущенно застыла.

— Это кто тут мной прикидывается?!

Из мха выглянул второй эшмари. Тоже белый, круглый, с огромными глазами и видом существа, которое вот-вот расплачется, если его немедленно не возьмут на ручки.

— Какая прелестная пушистая мерзость, – повторил он уже голосом Кайшера.

Пусинда тем временем зависла над ближайшим комочком, рассматривая местную нечисть с жадным любопытством.

— А если я его съем?

— Не ешь, – одновременно сказали мы с Кайшером.

— Почему?

— Потому что он опасный, зубастый и неизвестно чем питается, – сказала я.

— Ты только что описала меня, но тебя это не смущает.

— Так я тебя есть и не собираюсь!

Пусинда довольно улыбнулась и ткнула эшмари туманным пальцем. Комочек мгновенно раскрылся пастью. Палец исчез.

Пусинда посмотрела на обрубок, потом на эшмари.

— Хам.

Из ее руки тут же вытянулся новый палец.

Эшмари выглядел разочарованным. Видимо, было невкусно!

— Очень невоспитанные шарики, – заключила ухмара.

— Не провоцируй их, – попросил Кайшер.

— Да я только знакомлюсь!

Белые комочки тем временем множились. Они не нападали сразу, а как будто собирались на бесплатное представление. Сидели во мху, на обломках ступеней, у края канала. Большие глаза, круглые тельца, маленькие ушки. Если забыть про зубы, можно было подумать, что мы забрели на конкурс самой жалобной болотной морды.

Потом один из них вдруг пискнул голосом Финика:

— Айлин, я голодный!

Я вздрогнула.

— Айлин, я голодный! – повторил второй эшмари.

— Айлин, я умираю от голода! – добавил третий.

— Айлин, меня никто не кормит! – трагически завыл четвертый.

Пусинда сложилась пополам от хохота и спросила:

— Кого пародируют?

— Финика.

— Кто такой Финик и почему он звучит как существо, которое погибает каждые пятнадцать минут?

— Потому что он примерно такое существо и есть, – мрачно ответила я.

— Айлин, я голодный! – хором сказали уже штук десять эшмари.

Ну все…

Я стиснула зубы.

— Почему они вообще такие болтливые?

Ну правда, вроде как верх способностей эшмари – то самое пресловутое «Мяу» или простые звуки.

— Видимо, развиваются, – пожал плечами декан.

Вот совсем за них не рада, надо заметить!

— Кайшер.

— Да?

— Сделай что-нибудь разумное, взрослое и желательно разрушительное.

Потому что достали!

Ламир улыбнулся и склонил голову.

— Как пожелаешь.

Серебристая дуга магии прошла над мостовой и мягко, почти бережно оттолкнула ближайших эшмари обратно в мох. Несколько комочков покатились, возмущенно пища. Один, особенно круглый, перевернулся через голову, встал обратно и голосом Кайшера строго произнес: