Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 87 – Николай Новиков

Эдмунд у моей ноги смотрит на лежащих собак, потом на меня, потом снова на собак.

— Лео, что это они? — шепчет он, — Чего они легли?

— Понятия не имею, — шепчу я в ответ.

А я стою с открытым ртом. Оглядываюсь через плечо, нет ли у меня за спиной кого-то более императорского, но там только перекошенные ворота и дождь. Принюхиваюсь на всякий случай, но нос тут не помощник, пахнет мокрой шерстью и рыбой, и больше ничем.

Я жду, что мне сейчас всё объяснят, но… никто не торопится. Тигр всё ещё стоит передо мной, а взгляд его съезжает куда-то мимо, к стене, к соломе, к чему-то, чего тут нет.

— Искали… — тянет он, — Долго искали. Ты… нашёлся. Нить… была нить… где она?.. Мы… где?..

«Искали?.. Меня?..», — думаю я.

Краснота на дне его глаз ползёт вверх, а хрип становится чаще. Я знаю, что это такое. Хаолит забирает его по кусочку, и ещё немного, и говорить здесь станет не с кем! Он — проклятый демонический зверь, и я вообще в шоке, как он так долго продержался без обращения!

Но видимо сила воли его покинула. Он исполнил долг и нашёл того, кого искал. Причём именно… меня. МЕНЯ, а не кота с белыми носочками.

Он ещё и души видит.

Но времени не осталось. Секунда у меня есть, может, две. Псы, только что лежавшие ниц, вскакивают и пятятся к стенам, крысы сыплются в солому, а мастиф с драным ухом жмётся к кирпичу всей тушей. Ворона перестаёт кланяться и орёт на весь ледник.

— Плывёт, ёпта! Начальник плывёт! Нам всем кабздееец!

Надо успевать! Я жил среди таких, я знаю что делать!

Мой шаг выдёргивает Тигра из бреда ровно настолько, чтобы он повернул голову. Его ноздри раздуваются, и багрянец доходит до самого зрачка! Между нами два шага, что для него даже не прыжок, а один взмах лапой! Если он напрыгнет, то по стене размажет и меня, и заодно котяр рядом, потому что Белоснежка встала боком с шерстью дыбом, а Эдмунд не убежал и стоит, ощетинившись по всей спине!

Щит выдержит один удар, и то если я успею. Нож мне по клятве для нападения не годится. Толчок отбросит Тигра на шаг и разозлит ещё больше.

Остаётся последнее.

«Секунда, которая у меня была, только что кончилась», — думаю я, — «Пора действовать»

— Thrak’vul! (Стой!) — рявкаю я на демоническом, голос идёт из-под рёбер.

И голос этот… был уже не совсем мой. А того, кем я когда-то был.

Тигр замирает с занесённой лапой. Он дрожит, зубы клацают, красное из его глаз никуда не уходит, но и ползти перестаёт.

Этого мало. Я набираю воздуха, сколько влезет, и добавляю тяжелее.

— Dzhar’nokh, ull’ur, sh’kaar! (Слушай мой голос. Очнись! Не смей!) — приказываю я на демоническом словами Лорда.

Сначала не происходит ничего. Один удар сердца, второй… третий.

А потом хрип Тигра срывается на рык, и лапа с хрустом уходит в кирпич! Бах! Мышцы на его плечах дёргаются, он мотает головой и рычит на всех сразу. На меня, на сородичей, на Белоснежку! И про мать было лишним!

Бах, бах! Четвёртый удар, пятый. Он колотит здание, разрушает камень, но с каждым ударом будто и сам ощущает ту боль, что хотел нанести, отчего рык усиливается, а в глаза возвращается ясность! Его задние ноги подгибаются, и он падает на колени! Красное уходит из глаз сначала со дна, потом с края зрачка, потом вспыхивает ещё раз и гаснет. Дыхание ломается, спотыкается и выравнивается.