Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 75 – Николай Новиков

Я принюхиваюсь. Хм… сырость, речной ил и гниль — причём тянет сверху и прямо из штукатурки.

Амелия уже ставит ногу на следующую ступень впереди меня.

— Не лезь первой, — говорю я, — Оно в стенах.

— С чего ты взял?

— Штукатурка рекой пахнет. И… ну, извиняюсь, говном.

Она молча убирает ногу и пропускает меня вперёд, начиная забавно коситься на стены.

Дверь старухи на третьем этаже вся изрыта глубокими царапинами. Даже отсюда я слышу, как старуха молится вслух, сбиваясь на каждом слове. Жива, старая! Ну, ничего, сейчас достанем.

И старуху, и тебя, вонючую тварь в стенах.

— Nael’viel saveth, vael’noth ma’oria — oma naeliel… — распеваюсь я ангельским наречием, не отрывая глаз от стены рядом.

Штукатурка тут же вздувается пузырём! По ней расползаются трещины, но тварь сопротивляется и остаётся внутри. Терпеливая мразь.

Ну… ладно. Я не хотел, но ладно.

— Kss’vekh, grazz’myr! (Выходи, сука!) — приказываю я на демоническом.

Стена лопается, и тварь вываливается на площадку вместе с половиной штукатурки! Длинная, низкая, а суставов у неё столько, что я перестаю считать на втором десятке! Мокрая, как свежая речная грязь, и воняет так же. Вместо пасти круглая присоска, а по краю зубы, рядов пять, не меньше.

Пиявка распахивает свои глаза. Она ожидает увидеть демона, увидеть собрата… подружиться и перевернуть вместе с ним мир!

Но здесь только я и Охотница.

Тварь в два рывка оказывается на потолке, а затем тут же бросается на Амелию.

— Fel — kel-flat — nar — stan! — выкрикиваю я, вскидывая руку.

Щит встаёт между ними под углом, гудит и трескается по краю, а тварь соскальзывает по нему вбок, влетает в перила, и те ломаются с треском! Она повисает над пролётом на нескольких конечностях сразу, и ей, что обидно, это нисколько не мешает!

«Угол», — думаю я, — «Всегда угол. Прямо щит держат только дураки».

Снизу, со двора, долетают голоса.

— Слышали⁈ Дом рушится!

Тварь подтягивается обратно на площадку и тянется к двери старухи — там еда. А жрать для демона критично важно — это сила.

— Fel — ted — nar — kel-rund — kra — vukt! — рявкаю я вербалы телекинетического толчка.

Волна проходит по узкой площадке, отшвыривает тварь от двери к лестнице и заодно вдавливает в стену Амелию. Штукатурка сыплется ей на плечи.

— Предупреждать надо! — рычит она.

— Предупреждаю. Сейчас будет ещё!

Тварь уже разворачивается ко мне присоской, а я целюсь в гнилую ступеньку прямо под ней и…

— Fel — ted — nar — kel-lin — kra — vukt! — бью я конусом.

Гнилое дерево проламывается, и тварь с мокрым чавкающим воплем проваливается в пролёт до самого первого этажа! Амелия, не дожидаясь, перемахивает через обломки перил и прыгает следом, будто высота для неё лишь забава! А оно и верно — Закалённым лестницы нужны только для приличия.

Бах! Вщик! Хряк. Падение, взмах меча, какой-то хруст. Всё.

Я спускаюсь, осторожно обходя дыру. Внизу Амелия стоит над тварью, её рапира пришпиливает голову к полу, а присоска всё ещё открывается и закрывается, на всякий случай проверяя, нельзя ли куда-нибудь укусить.

Но в целом… всё. Минус демон.

Спустя несколько мгновений тишины на третьем этаже звякает цепочка.

— Ушло? — слышу старческий голос.

— Ушло, — отвечаю я, — Совсем.

— А ты кто такой?

— Инквизиция.

— Лео, ты⁈

— Я.