Онлайн книга «Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2»
|
Люциан стоит перед столом, руки за спиной, подбородок вверх. А в кресле у камина кто-то сидит. Увы, не могу рассмотреть — сам Люциан не видел лица из-за капюшона, так что и у меня оно не отрисовывается. — Старик приезжает через неделю, — говорит Люциан, не поднимая глаз от бумаг, — Один, без охраны. Он всегда так ездит. — Хорошо, — отзывается капюшон ровным, гладким, не молодым и не старым голосом, — Мальчик, ты готов? — Я знаю ошибки в его стойках, — кивает парень. — Тогда через неделю. Смотрю на капюшон. Хочу рассмотреть лицо. Сильно-сильно хочу! Потому что я УЖЕ понял, что и батя здесь замешан, что у них семейка сраных культистов! Но мне бы и последнего… мне бы того хмыря в капюшоне! Я смотрю на лицо… вглядываюсь… вглядываюсь… и осознаю, что смотрю на огонь в камине. Так, ладно. Ещё раз. Упираюсь взглядом в капюшон, держу, не моргаю… бах, подлокотник кресла. Резной, с трещиной. Красивый! Ещё раз. Целюсь прямо в лицо! Пытаюсь вглядеться, пытаясь выяснить хоть одну деталь!.. Сапог. Начищенный, мокрый у подошвы. Да чёрт! Глаза просто съезжают, и ты каждый раз смотришь куда-то в сторону, не заметив, что отвёл взгляд! Да, Люциан определённо не видел его лица здесь. Я пытаюсь побудить его память вспомнить, но вот как-то не выходит! Будто сразу забываешь о цели, сразу бросаешь эту идею и тебе становится до фонаря на этого мужика в балахоне. Будто его и нет вовсе! «Что-то знакомое», — думаю я, — «Очень знакомое. Но мысль на место не встаёт». Ладно, мне нужно погрузиться глубже. Ещё глубже! Бах. Подвал. Чёрный алтарь, у которого сколот угол, будто кто-то откусил. Три подсвечника, и все три свечи горят. Вокруг стоят балахоны. Капюшоны надвинуты, лиц не видно. А на самом алтаре лежит мужик. Коренастый, широкий, с седой бородой, связанный по рукам и ногам. И челюсть у него такая, что её трудно перепутать с чьей-то ещё. Фамильная, хоть на герб ставь. Почётный член рода Эшкрофт из столицы. Что по виду, что по воспоминаниям Люциана. Из его бока течёт кровь, глаза открыты, а губы шевелятся в тихом ругательстве и молитве. И тут подвал мигает! Миг вместо него дорога, мокрая, ночная! Старик с мечом идёт один, без охраны, а Люциан выходит навстречу. У обоих в руках меч. Секунда… и блямц, блямц! Искры летят в разные стороны, столкновение, настоящая битва! Первая связка. Вторая… И Люциан бьёт точно туда, где в блокноте стоял крестик. Старик падает. Миг, и я снова в подвале. «Проверить на старике», — вспоминаю я подпись, — «Теперь всё точно в одну картину сложилось». А дальше было убийство. Жертва, последствия которой я ощутил вновь. Меня накрывает. Кошмар начинает слоиться, и я будто проживаю одновременно два сна: свой и чужой. Запах крови, прилив силы, чужая злость… зависть, боль, предвкушение, азарт! Вот здесь их приносят в жертву. Вот так это происходит! Теперь я знаю молитву, я знаю ритуальный круг, я знаю методологию! Да при желании… Я и сам могу теперь сделать культ в свою честь, требуя приносить мне жертвы во имя силы. «Нет, нет, и ещё раз нет», — помотал я головой от липкой и сладкой как патока мысли, — «Ладно, понятно. В целом, всё и так уже понятно. Мне бы последнего увидеть…» Сцена идёт дальше. Балахоны поднимаются с колен и расходятся, свечи постепенно выправляются из багрового обратно в жёлтый, а Люциан довольный вытирает руки платком от крови Эшкрофта. К нему подходит отец и хлопает по плечу, хваля за зарезанного будущего родственника. |