Книга Князь Андер Арес 12, страница 39 – Тимофей Грехов

— Вы будете исцелять людей в других странах? В частности, на Украине?

— Буду. Каждого, кто придёт, — я дал людям на площади секунду переварить мои слова, продолжил. — Но для этого ваши правители должны подписать мирные договоры. Войн на планете хватает и без этой… они тлеют на востоке и в Азии. Подпишут, и исцеления придут в каждую страну. — Я снова сделал паузу. — НО ЕСТЬ ЕЩЁ КОЕ-ЧТО! — повысил я голос. — Есть люди, их меньше сотни, которым лучше ко мне не подходить. Души их черны, а кровь пропитана дурманом. Для таких у меня приготовлено другое.

Площадь поняла, о ком речь. По рядам прокатился глумливый смех, и даже в пресс-секторе кое-кто спрятал ухмылку за объективом. Британка открыла рот для уточняющего вопроса, покосилась на автозаки в дальнем конце площади и передумала.

В этот момент речь зашла про НАТО. И честно, я надеялся, что этот вопрос подниму не я первым.

— Североатлантический альянс, — начал ещё один американец, — объединяет тридцать два государства и называет себя оборонительным союзом. Как вы относитесь к его существованию?

— Он изжил себя, — ответил я. — Его строили против врага, которого нет уже треть века, и всё это время он искал, кем бы этого врага заменить. Находил, как видите, исправно. Упраздните его. — Я подумал секунду и решил дожать. — И передайте своим столицам. Страны, состоящие в военных блоках, подобных этому, исцелений не получат, пока блок существует. Больным гражданам этих стран стоит спросить со своих правительств.

Вот теперь пресс-сектор загудел всерьёз. Кто-то уже орал в телефон, кто-то требовал уточнений, и из общего шума вынырнула девушка с миниатюрным микрофоном.

— Я из Нидерландов. Допустим, блоков не станет. Кто тогда гарантирует безопасность малым странам? Эстонии, Латвии, моей Голландии?

Вопрос был хороший, и отвечать на него следовало без экспромтов. Я взял паузу и прикинул то, что давно крутилось в голове.

— Ваши правители сядут за один стол, — сказал я, — и подпишут договор. Божественный договор, скреплённый мной, в котором каждая страна откажется от нападения на соседей. Первый, кто его нарушит, узнает об этом раньше собственных генералов, и его судьба станет уроком для остальных желающих.

— А если страна откажется подписывать? — выкрикнула она.

— Подпишут, — изобразил я усмешку на лице. — Простые люди заставят политиков сесть за стол.

Про территории спросил дотошный немец, поднявшийся с раскрытой папкой.

— Остаются спорные земли. Каждая сторона считает их своими, у каждой — история и могилы. Никакой договор этого противоречия…

— Посмотрите наверх, — перебил я.

Я потянулся чарами к небу. Облака над центром города поползли в стороны, а потом на весь небосвод развернулась иллюзия. Огромное черное пространство, в котором виднелись звёзды, туманности, спирали далёких галактик, чужие системы с вереницами планет. Полмиллиона человек задрали головы, и по площади прокатился общий вздох.

— Там земель больше, чем вы освоите за сто тысяч лет… даже за миллион, — сказал я. — Зачем резать друг друга из-за полоски в несколько километров?

Иллюзию я продержал с полминуты, потом свернул, и облака сомкнулись обратно. Кого-то внизу проняло, я видел это по лицам. Другие, я чувствовал по мыслям, остались при своём. Земля для них была могилами предков, и отмахнуться от могил у них попросту не получалось. Что ж, их можно было понять.