Книга Князь Андер Арес 12, страница 37 – Тимофей Грехов

Я вернулся на трибуну, и тишина установилась сама собой.

— Я — АРХАНГЕЛ МИХАИЛ, ПОСЛАННИК НЕБЕС И ПОСЛЕДНИЙ ИХ ВОИН.

Что началось на площади описать сложно. Над толпой поднялся гул, в него вплёлся женский плач и выкрики «спаси нас». Помолодевший президент повернул голову и уставился на меня, на секунду забыв про камеры. Про «последнего» я раньше нигде и никому не говорил, и он это отлично помнил.

Мысль объявить себя последним пришла ко мне вместе с духовной энергией. Раз молитвы кормят меня, пусть идут мне одному. Жадность? Возможно. Только от силы, способной останавливать войны, отказываются одни дураки, а я себя к ним не относил.

— Наверху шла война, — продолжил я, когда гул осел. — Она началась раньше, чем ваши предки сложили первые буквы. Мы сражались с силами, для которых у вас нет названий, и называть их я не стану… это знание никому из вас счастья не прибавит. Скажу главное. В последней битве воинство пало. Мы победили, но я остался один.

Площадь слушала так, что было слышно, как хлопает на ветру растяжка оцепления.

— Я долго спал. Война истощила мои силы. И когда я пробудился, спустился к вам, потому что услышал молитвы. Миллионы голосов просили остановить войну, и просили за детей, за соседей, за чужих солдат по обе стороны фронта. Над больницей в Будапеште я оставил слова о весах, на которые ложится каждое дело человека и каждое дело народа. Кто не читал — прочтите. Сегодня добавлю то, чего там не было. — Я выдержал паузу. — Весы уже качаются. И раскачивают их люди, которым нужна сама война, бесконечная и прибыльная.

По сектору прессы прокатился шорох перелистываемых блокнотов.

— Народы кладут на чаши свои дела, — продолжил я. — Милосердие к пленному и снаряд, пущенный в дом со спящими детьми, ложатся на разные чаши.

— Но Россия хочет нанести по нам ядерный удар! — закричал кто-то их толпы.

— Вам лгут, — повысил я голос. — Россия ядерного удара по соседям никогда не готовила. Эту ложь сочинили в высоких кабинетах, чтобы сорвать мир именно тогда, когда он стал возможен. Запись их сговора существует, её уже видели в десятке столиц. Спросите своих правителей, почему они молчат. — Я обвёл взглядом объективы. — И человек, называющий себя президентом Украины, знал об этой лжи, когда гнал миллионы людей из городов. Он готов положить сотни тысяч своих граждан, лишь бы война продолжалась. Потому что мир для него страшнее любого удара.

Свист начался с дальнего края пресс-сектора и перекинулся за ограждения. Свистели человек сто на стотысячную площадь.

Позволить такое я не мог. Сегодня решалось, кем меня запомнят. Люди должны были видеть во мне сверхсущество… Бога! Который не друг им, но и не враг…

Я не мог позволить освистать себя тем, кто считал, что мои слова лживы. Поэтому поднял руку и почти сотня человек взмыла над толпой. Кто-то выронил микрофон, кто-то засучил ногами в воздухе, женский визг ударил по ушам. Я плавно провёл их по воздуху над головами, через всю площадь, и опустил у полицейских автозаков за оцеплением. Полиция несколько секунд разглядывала свалившийся с неба подарок, потом засуетилась и начала принимать.

К слову, пока сотня плыла над площадью, я послушал их мысли. Молилась примерно половина, включая тех, кто пять минут назад в Творца ни капли не верил. Вторая половина, из журналистской братии, уже сочиняла, как будет описывать этот полёт в редакции. Профессионализм у этих ребят оказался покрепче страха.