Книга Князь Андер Арес 12, страница 3 – Тимофей Грехов

И почти на самом краю их дуги, меж двух пустых стульев, сидел человек в тёмной рубашке без галстука. Он приехал в том же полувоенном виде, в котором ходил последние годы, и было видно, что за этот стол его посадили из вежливости. Он бросал взгляды на президентов Америки и России, которые делали вид, что не замечают его.

Напряжение в зале стояло такое, что его можно было щупать руками.

Я снял поверхностные мысли по кругу.

Большинство хотело надавить на президента России, чтобы он допустил их больных в больницы. Чтобы их комиссии были допущены до анализов исцелённых. Чтобы он вернул войска в границы 1991 года, ведь именно его страна, ПО ИХ АВТОРИТЕТНОМУ И, БЕЗУСЛОВНО, ЕДИНСВТЕННО ВЕРНОМУ МНЕНИЮ, была агрессором. А то, что конфликт начался не с 22 года, и даже не с 2014, а раньше… когда НАТО начало расширение на восток, что и послужило главной причиной конфликта.

Честно, я не понимал, почему наш президент до сих пор не разместил военные базы и ядерные боеголовки на Кубе. Чтобы американцы на себе прочувствовали какого это… когда тебе отвечают той же монетой.

Вскоре заседание открыл хозяин. Он говорил недолго и очень аккуратно. Про важность прямого разговора, отсутствие протокола, закрытые для прессы двери и просьба высказываться откровенно. Ему вежливо похлопали.

Потом слово взял заокеанский гость, и я послушал ровно две минуты. Про «беспрецедентный вызов, стоящий перед всем человечеством», про «необходимость прозрачности в вопросах, затрагивающих глобальную безопасность», и про то, что односторонний доступ одной страны к «феномену неустановленной природы» создаёт «дисбаланс, который мировое сообщество принять не может».

— «Дисбаланс — хорошее слово, — мысленно усмехнулся я. — Как всегда, умение вертеть словами и обещаниями у американцев — на высоте».

Мой президент слушал, глядя в стол, и на скулах у него ходили желваки. Женщина в синем кивала. Человек в тёмной рубашке торопливо записывал.

Я досчитал до трёх и решил, что достаточно.

Оставалось одно. Показать им, что я не феномен, не голограмма, не предмет для консультаций и не строчка в их повестке.

Я тронул метаморфизм и изменил лицо. Поверх легла иллюзия серебряного доспеха, затем отрастил крылья и активировал чары перевода.

Заокеанский гость как раз произносил слово «ответственность».

Я снял скрыт и появился в центре круглого стола, над цветами, зависнув в двух метрах от пола.

Первую секунду не происходило ничего. Вообще ничего. Самым влиятельным людям планеты потребовалось время, чтобы поверить в то, что они видят.

Потом зал взорвался.

Охрана сработала быстро, надо отдать ей должное. Ближайшие телохранители рванули к столу, и я услышал одновременно щелчки расстёгиваемых кобур, чей-то короткий выкрик по-китайски и топот от двух дверей сразу. Двое американцев из личной охраны прыгнули к своему президенту, третий вскинул руку с пистолетом, но выстрелить не решился, потому что за мной, по прямой линии, сидела половина Европы. Китайцы не доставали оружия. Они просто выросли между столом и своим руководителем плотной стеной и застыли, глядя на меня снизу вверх.

А потом я увидел то, ради чего, наверное, стоило прожить две жизни.

Европейская сторона стола пропала.

Отступать и заслоняться помощниками она не стала. Она нырнула под стол, вся, сплошняком, за две секунды. Первым, как ни странно, ушёл вниз француз, за ним женщина в синем, у которой при этом с колен посыпались бумаги, за ней британец, скандинавка, поляк и все остальные. Заокеанский президент, тот, что минуту назад говорил про ответственность, потерял стул, потому что вцепился в столешницу и завалился под неё вместе с ним, и я слышал, как под столом он повторяет: «Get it away, get it away»*. (Убери это, убери это прочь.)