Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 47 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Не говори. Пока жестами показывай.

Он улыбнулся. Подал мне руку, и сильно сжал мою ладонь.

Я кивнул в ответ.

— Пожалуйста.

В этот момент в комнату вошел Ратибор. Боярин выглядел уставшим, но довольным. Он посмотрел на сына, потом на меня.

— Как он?

— Хорошо, — ответил я. — Еще несколько дней, и полностью поправится.

Ратибор выдохнул.

— Мить, а когда моему сыну можно будет брать в руки оружие?

— Оружие? — спросил я, почувствовав, что Глеб снова сжал мою руку. А во взгляде так и читалось: СПАСИ.

— Видишь ли, — продолжал Ратибор, — мне рассказали, как мой сын словил стрелу. И поверь, не было в этом ничего героического. Шёл вдоль стены даже щитом не прикрывался. — и чуть громче добавил, при этом смотря на сына. — Аки великим воином себя возомнил. В общем, хочу я… очень-очень сильно вылепить из него этого самого воина.

Глеб ещё сильнее сжал ладонь.

— Барин, ему бы минимум три седмицы не стоит брать тяжести в руку. А про схватки с оружием и того на больший срок стоит забыть.

Барин усмехнулся. Наверняка понял, что я стал на сторону Глеба и подыграл ему. А когда я вышел из комнаты, Ратибор пошёл за мной.

— Ратибор Годинович, можно просить у тебя помощи? — Он посмотрел с интересом, и кивнул. — Печь у нас с отцом старая. Можно просить у тебя мастера печного? Я бы…

— О, как… — перебил меня Ратибор. — А я думал, саблю или кольчугу просить будешь, — серьёзным тоном сказал он. — Удивил. А что не так с вашей?

— Заметил я, что в твоём доме печь дым через трубу весь выпускает. Хочу такую же поставить.

Боярин ненадолго задумался.

— Вот что. Я пришлю к тебе своего холопа. Он строил мне печь. Это будет мой подарок за сына. Согласен? — Он сделал паузу. — Или быть может всё-таки выберешь кольчугу?

«Так вот чем боярин хотел со мной отдариться!» — сообразил я. Прежде, чем ответить, я подумал. И Ратибор не торопил меня с решением, внимательно смотря на меня.

— Барин, как бы мне не хотелось кольчугу, но печь нужнее. А саблю я всегда с боя смогу взять.

— Да будет так, Митрий, — протянул он мне руку, которую я тут же пожал.

* * *

Вечером я всё рассказал Григорию.

— Боярин печь переделывать будет? У нас? Я правильно понял?

— Да.

— За что?

— За то, что Глеба спас.

— Чем тебе старая не угодила?

Я нахмурился.

— Это шутка такая? — спросил я.

Теперь настала очередь Григория хмуриться.

— Что тебя не устраивает?

— Отец, да многое! Посмотри, как мы живём! Ни хозяйства, ни дома нормального. Скоро придут холода, а у нас стены дырявые. Запасов еды нет. — Я сделал паузу. — Скажи, как мы будем выживать? А?

— Как-то до этого жили…

Я просто не мог подобрать слов. Григорий и хозяйство, эти два понятия были не совместимы.

— Отец, может, нам стоит отложить покупку брони для меня, и подумать о нашем быте?

— Сын, я воин. И воином помру! А тебе следует определится кто ты. Воин или серв. — Он поднялся из-за стола и, хлопнув дверью, вышел на улицу.

Хотелось крикнуть ему вдогонку: велика честь, воину сдохнуть от голода. Но хорошо, что хватило разума промолчать. Всё-таки тринадцатилетний парень в этом время не смел так разговаривать с отцом. За это можно было хорошенько схлопотать.

* * *

Уже на следующий день пришли мастера. Двое холопов. Они поклонились мне, и сказали, что их прислал барин.

Осмотрев нашу печь, покачали головами, поговорили между собой.