Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 78 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Получи, гад! — это был голос Лёвы. Я увидел, как он, привстав на стременах, метнул сулицу в фигуру, маячившую на башне. Татарин рухнул, не успев натянуть лук.

Мы прорвались во внутренний двор. Здесь царил хаос. Женщины визжали, разбегаясь по сторонам, куры летели из-под копыт. Но защитники, те немногие, что остались, не собирались сдаваться просто так.

На меня, выпучив глаза и брызжа слюной, несся здоровенный мужик в распахнутом халате. В руках он сжимал короткое, грубое копьё.

— Сдохни, кафир!* (неверный*) — взревел он, пытаясь ударить снизу, в брюхо моему коню.

Скорее на автомате, я дёрнул поводья, заставляя Бурана шарахнуться в сторону, и одновременно, используя инерцию движения, нанес колющий удар своим копьём, которое до этого момента держал прижатым к боку.

Удар вышел страшным. Острие вошло татарину в грудь с тошнотворным хрустом, пробивая ребра и, кажется, позвоночник. Я почувствовал, как древко вибрирует в руке от удара. Мужик захрипел, его глаза остекленели, и он повалился навзничь.

Я дёрнул копьё на себя, но оно застряло намертво. Кость или хрящ зажали наконечник, как в тисках.

— Чёрт! — выругался я, бросая бесполезное древко.

Тогда я выхватил саблю — мою «Грозу» из дамасской стали. Рукоять приятно легла в руку, и я сделал жест словно рассекая воздух.

— Но! — бросился я на помощь к Ратмиру, на которого наседали двое противников, вооружённых топориками. Мой холоп отбивался отчаянно, но его теснили к стене конюшни. Я развернул коня и ударил ближайшего татарина плашмя саблей по шее, убивать ценного раба не хотелось, но сейчас было не до разбора. Тот мешком свалился под ноги товарищу. Второго Ратмир достал сам — быстрый выпад, и татарин схватился за рассеченное предплечье, роняя топор.

— В дом! Не дайте им запереться в тереме! — командовал Григорий, чей голос перекрывал шум схватки. Он уже спешился и вместе с Богданом выбивал плечом дубовую дверь хозяйского дома.

Сопротивление таяло на глазах. Те, кто пытался геройствовать, уже лежали на утоптанной земле двора. Остальные, видя, что крепость пала, бросали оружие и падали на колени, моля о пощаде.

Я осадил коня, начал приводить дыхание в порядок. Но адреналин… горячка боя не спешила меня отпускать.

— Чисто! — крикнул Семён со стены. — Башни наши!

— Двор наш! — отозвался Богдан, вытирая саблю о халат убитого.

Я огляделся. Бой длился от силы минут пять. Скоротечная и жестокая стычка.

— Воислав! — я спрыгнул с коня и подбежал к раненому. Он сидел на земле, привалившись к колесу телеги. Стрела вошла в мягкие ткани плеча, но, кажется, кость не задела.

— Жить буду, Дмитрий Григорьевич, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. — Кольчуга удар смягчила.

— Ага, если бы смягчила удар, стрела отскочила! — проворчал я, аккуратно осматривая края раны.

— Ммм, — вырвался звук из уст Воислава, когда я пошевелил древко, стараясь понять, зацепило ли артерии или большие сосуды.

— Фёдор! Матвей! — крикнул я наших лекарей-учеников. — Сюда, живо! Займитесь раной. И обязательно! Обязательно всё хорошенько промойте! Не дай Бог рана загноится, я вам… — не стал я договаривать. По их лицам и так было ясно, что они всё поняли.

Что же до раны, то она не была тяжелой. Кольчуга и впрямь смягчила удар, и наконечник вошёл на несколько сантиметров в мышцы. С такими ранами Матвей справится на раз-два.