Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 77 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мы выехали из тени деревьев на открытое пространство перед воротами. И на башнях зашевелились тени, было очевидно, что нас заметили.

— Кто идёт⁈ — гортанный окрик с надвратной башни разорвал тишину.

Ильяс замер. Я ткнул его носком сапога в стремя.

— Отвечай!

— Это мы! — закричал Ильяс. — Мурза Барай возвращается! Открывайте!

На стене повисла пауза. Видимо стражники вглядывались в темноту, пытаясь различить знакомые силуэты. Двадцать всадников в татарских одеждах, кони, доспехи — всё должно было выглядеть убедительно.

— Мурза? — переспросил голос, уже менее уверенно, но всё ещё с подозрением. — Почему так поздно? И где остальные?

— Ранили меня! — вступил в игру Ратмир. Он знал татарский лучше многих, и сейчас его голос звучал идеально — смесь боли, усталости и хозяйского гнева. — На нас напали урусы у брода! Мы отбились, но потеряли людей! Ты что, пёс шелудивый, будешь держать меня под стенами, пока я кровью истекаю⁈

Это подействовало. Страх перед гневом господина перевесил подозрительность.

— Сейчас! Сейчас откроем, господин! — засуетились наверху.

Послышался скрип тяжёлого засова. Ворота дрогнули и начали медленно, неохотно ползти в стороны, открывая чёрный зев прохода.

Я напрягся, готовясь дать шпоры коню. Сердце колотилось где-то в горле. «Давай, давай, шире…»

В проёме показался нукер с факелом. Он вышел вперёд, свет упал на первых всадников. Он щурился, пытаясь разглядеть лицо Барая. При этом ворота за его спиной открылись едва ли на ширину одной лошади.

Нукер поднял факел выше. Свет плясал на шлеме Ратмира, скользнул по мне, по Григорию… И тут взгляд татарина зацепился за что-то. Может, за наши сапоги, не похожие на местные ичиги. Может, за слишком прямую посадку «раненых». А может, он просто увидел перекошенное от ужаса лицо Ильяса.

Глаза стражника расширились. Он открыл рот, набирая воздух для крика, и резко попятился.

— Это не… — начал он.

— БЕГОМ! — заорал я, понимая, что скрываться больше нет смысла. — ВПЕРЁД!

Ратмир среагировал мгновенно. Он хлестнул коня и направил его прямо на нукера, сбивая того с ног грудью скакуна. Факел полетел в грязь.

— Тревога! Урусы! — завопил сбитый с ног татарин, пытаясь отползти.

Те, кто стоял внутри, за створками ворот, запаниковали. Вместо того, чтобы принять бой, они попытались захлопнуть створки.

— Закрывай! Закрывай, шайтан! — слышались вопли изнутри.

Створки начали сходиться. Сбитый нукер, видя, что его сейчас отрежут от спасительной крепости или раздавят, вскочил и с воем бросился назад, в щель.

— Стой, дурак! — заорали ему свои, но было поздно. Его тело попало между створкой и косяком, мешая закрыть ворота плотно. Возникла заминка, давка, крики боли.

Этого мгновения нам хватило.

— РУБИ ИХ! — гаркнул Григорий, врубаясь в эту кучу-малу.

Мы влетели в проход клином. Кони били копытами, храпели. Я выхватил саблю, отбрасывая уже ненужный арбалет, который болтался на ремне.

Сверху свистнуло.

— А-а-а! — вскрикнул кто-то рядом. Я краем глаза увидел, как Воислав покачнулся в седле, хватаясь за плечо, из которого торчало оперение стрелы.

— Семён! Стены! — не оборачиваясь крикнул я.

Ответ не заставил себя ждать. Сзади, из темноты, где прятались наши пешие стрелки, раздался сухой щелчок арбалетов и свист стрел. На стене кто-то захрипел и с глухим стуком свалился вниз, прямо под копыта наших коней.