Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 27 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Григорий кивнул.

— Правильно. Надо показать силу.

— Именно, — согласился я. — И ещё. Я сам их встречу, поговорю. Объясню правила. Не нужны мне люди, которые будут саботировать приказы.

Ратмир спросил:

— А если кто-то откажется подчиняться прямо там, на месте?

— Пусть уходит, — пожал я плечами. — Я никого не держу. Но если останется и потом начнёт бузить, будет наказан. Как и все остальные.

Воислав усмехнулся.

— Думаешь, кто-то откажется?

— Не знаю, — честно ответил я. — Может, и откажется. Особенно, если среди них есть гордецы, которые считают себя выше меня по рождению.

Утро следующего дня началось с суеты. Григорий гонял дружинников, проверяя каждого. Понимал ли я, что занимаюсь показухой? Разумеется, понимал. Но для этой эпохи такая мера была вполне действенной. И думаю поговорка о том, что встречают по одёжке, появилась неспроста.

Я сам облачился в полную экипировку. Кираса, кольчуга, наручи, поножи, шлем. Саблю свою дамасскую повесил на пояс, разве что щит оставил висеть на стене. Всё-таки не на войну собираюсь…

К полудню вся дружина была готова. Двадцать шесть человек выстроились перед воротами крепости. Конные в полной экипировке, с оружием, выглядели внушительно. Правдааа, лошадей на всех не хватило. Несколько дружинников стояли пешими, но и они были в доспехах, с саблями и щитами, поэтому всё равно производили впечатление.

Я объехал строй, осматривая каждого.

— Молодцы, — громко сказал я. — Хорошо постарались. Сегодня к нам прибудут новые люди. Я хочу, чтобы они сразу поняли: здесь порядок. Здесь дисциплина. Здесь не балаган. Стойте ровно, не разговаривайте без команды. Демонстрируйте им, что мы — сила.

Дружинники кивнули.

Их было действительно много. Я прикинул на глаз… больше ста точно. Телеги растянулись от самого леса до крепости. И когда до ворот оставалось примерно с километр в нашу сторону поскакало человек сорок всадников.

Они приблизились к воротам и остановились. Первым с коня спешился крепкий мужик лет тридцати. Он оглядел нашу выстроенную дружину, потом перевёл взгляд на меня.

— Здорово, — поздоровался он. — Мы к Дмитрию Строганову. Он здесь?

Я выехал вперёд на Буране, остановился в нескольких шагах от него.

— Я, Дмитрий Григорьевич Строганов.

Мужик оглядел меня с ног до головы. В его взгляде было удивление, которое я истолковал, что он не ожидал увидеть такого молодого господина. Тем не менее он сдержался и поклонился.

— Здравствуй, господин. Меня зовут Богдан, был десятником у князя Бледного. — И скривившись добавил: — Пока не разжаловали. Это, — он махнул рукой на всадников за спиной, — наши люди. Нас князь Ярослав Андреевич послал. Сказал, что ты землю даёшь и на службу берёшь.

— Верно, — кивнул я. — Беру. Но не всех подряд. Есть правила, которые надо соблюдать. Кто согласен — остаётся, кто нет — может уходить прямо сейчас.

Богдан нахмурился.

— Какие правила?

Я спешился с Бурана, передал поводья Ратмиру и подошёл ближе.

— Слушайте меня, православные! Я, Дмитрий Строганов, дворянин московский, даю вам землю и место в дружине. Обещаю жалование, долю с трофеев, защиту и справедливость. Но взамен требую верной службы!

Я обвёл их взглядом. Сорок пар глаз уставились на меня.

— Правила простые, — продолжил я. — Первое: послушание! Приказы выполняются без разговоров. Второе: жалование и должности даются не по родовитости, а по заслугам. Кто работает хорошо, того награжу. Кто ленится, прогоню. Третье: я здесь хозяин. Моё слово — закон. Кто не согласен, может уходить прямо сейчас.