Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 24 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Ну, давай покажем, — кивнул я.

Утром, когда дружинники возвращались с пробежки, увидели, как я и Григорий, перешучиваясь, шли в полном боевом облачении на площадку.

Кольчуга, кираса, наручи, поножи, шлем. Я взял свою саблю из дамасской стали, Григорий свою. Щиты оставили в стороне, решив биться только саблями.

— Готов? — спросил Григорий.

— Готов, — ответил я.

Мы разошлись на десять шагов, развернулись друг к другу. Григорий поднял саблю в приветственном жесте, я ответил тем же. Потом мы двинулись навстречу.

Первый удар был пробным. Григорий нанёс его сверху — я отбил, клинки звякнули. Потом я контратаковал, он увёл мою саблю в сторону, шагнул вбок. Мы начали кружить, присматриваясь друг к другу. За четыре года, со дня попадания в это время, я сильно изменился. И хоть это не первый раз, когда я с Григорием скрещиваю клинок, но сейчас было ощущение, что что-то изменилось…

Григорий пошёл в атаку. Серия быстрых ударов — сверху, сбоку, снизу. Я отбивал, отступал, чувствуя, как напрягаются мышцы. Во мне стал просыпаться азарт и мне хотелось показать всё, чего я стою.

Григорий был очень быстрым. Даже в тяжёлой броне он ловко двигался. Но я тоже был не промах. Почти каждый день я тренировался, постепенно наращивал нагрузку на тело, вспоминал всё, что знал из прошлой жизни по различным упражнениям, также учился у своих холопов, которые знали и применяли военные хитрости.

Не знаю специально ли Григорий сделал следующее движение, но я пропустил его удар мимо себя, шагнул внутрь и нанёс удар в корпус. Отец отскочил, но я успел зацепить его кирасу кончиком клинка.

— Первый, — обрадовавшись, сказал я.

— Не зазнавайся, — усмехнулся Григорий и пошёл в атаку.

Вторая схватка была жёстче. Отец не давал мне передышки, наносил удар за ударом, гонял по площадке, не давая контратаковать. Я отбивал, уворачивался, но ему всё было нипочём. В какой-то момент он сделал финт, я повёлся, и его сабля легла мне на плечо.

— Второй, — сказал он.

Я кивнул, отступил, начал переводить дыхание. Как я уже говорил, я не раз скрещивал оружие с Григорием, и радость побед уже успел вкусить. Но сегодня его словно подменили.

Третья схватка была решающей. Мы сошлись снова, и на этот раз оба выкладывались полностью. Клинки звенели, искры летели, снег под ногами был истоптан. Пот заливал мне глаза, впрочем, Григорий тоже пару раз разрывал дистанцию, чтобы смахнуть его с лица.

Этим я решил воспользоваться, и нанёс удар сверху. Он отбил, развернулся и ударил сбоку, я парировал. Однако он увёл мою саблю вниз, но я тут же вернул клинок на месте, и сместившись влево, ударил снова, и снова. Потом Григорий отступал, защищался, и тут я увидел брешь. Его правая рука чуть опустилась, и я нанёс удар в эту точку.

Моя сабля легла ему на предплечье. Лёгкое касание, но это была победа.

— Третий, — выдохнул я.

Мы остановились, тяжело дыша. Григорий снял шлем, вытер пот со лба. Лицо у него было красным, но в глазах светилась радость.

— Ну, сын, — сказал он, — молодец. Порадовал.

Я тоже снял шлем, улыбнулся.

— Ты ещё быстрее, чем я думал. Если бы не везение, ты бы меня уложил.

— Везение? — усмехнулся Григорий. — Это не везение. Ты хорошо дерёшься, Дим.

— Так ты ж меня учил…

Я посмотрел в ту сторону площадки, где четыре года назад под пристальным взглядом Григория отрабатывал вертикальные удары деревянным клинком. Вспомнил насмешку рыжего, сказавшего что из меня толка не будет. Хотя сам он погиб при следующем набеге татар. Много чего вспомнилось.