Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 28 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Толпа зашевелилась. Кто-то переглянулся, кто-то поморщился. Богдан почесал бороду, задумчиво глядя на меня.

— Справедливые правила, — сказал он наконец. — Я согласен.

— А я нет! — выкрикнул кто-то из толпы.

Я повернулся на голос. Из рядов выехал молодой парень лет двадцати.

— И кто ты такой? — спросил я.

— Меня зовут Василий Жуглин, — ответил он гордо. — Боярский сын. Мой отец служил великому князю, дед тоже. Я не буду подчиняться какому-то… — он оглядел меня презрительно, — выскочке, который ниже меня по рождению!

Вокруг повисла тишина. Я почувствовал, как напряглись мои дружинники. Но я поднял руку, останавливая их.

— Выскочка? — усмехнулся я. — Может, и так. Но я здесь хозяин. А ты, Василий Жуглин, гость. И если тебе не нравится, как я веду дела, скатертью дорога. Никто тебя здесь не держит.

Жуглин побагровел.

— Ты смеешь так со мной разговаривать⁈

— Смею, — спокойно ответил я. — Потому что это моя вотчина, моя дружина, мои правила. Не нравится, проваливай отсюда.

Он сжал зубы и, если бы мог убивать взглядом, я бы уже лежал мёртвым. Тем временем он развернул коня, оглядел остальных всадников.

— Кто со мной⁈ — крикнул он. — Кто не хочет служить этому мальчишке⁈

Я напрягся, ожидая, что кто-то двинется за ним. Но никто не шелохнулся. Всадники сидели молча, глядя на Жуглина с равнодушием или даже с насмешкой.

Богдан усмехнулся.

— Вася, ты дурак, что ли? Мы две недели по грязи тащились, чтобы сюда попасть. Землю нам обещали, жалование, службу. А ты из-за своей гордости всё это бросить хочешь?

Жуглин дёрнул поводья.

— Я не буду служить под началом этого… этого…

— Этого дворянина московского, которому Великий князь вотчину пожаловал, — перебил его Богдан. — А ты кто? Сын разорённого боярина, которого даже в Нижнем никто не держал. Так что заткнись и не позорься.

Лицо Жуглина исказилось от ярости. Он дёрнул коня, развернулся и поскакал прочь от ворот. Я проводил его взглядом, потом повернулся к остальным.

— Ещё кто-нибудь хочет уйти? — спросил я.

Никто не двинулся.

— Хорошо. Тогда добро пожаловать в Курмыш. Богдан, ты за старшего у них?

— Да, господин.

— Тогда веди их внутрь. Покажу, где будете жить, где кони стоять будут. Потом накормим, дадим отдохнуть. С семьями вашими тоже решим куда селить.

Богдан поклонился.

— Спасибо, господин.

Ворота распахнулись, и отряд двинулся внутрь крепости, а за ним потянулись нескончаемым потоком телеги.

Я повернулся к Ратмиру, который стоял рядом, готовый выполнять поручения.

— Беги за Варлаамом. Скажи, дело срочное, богоугодное и требующее его речей мудрых. Пусть подтягивается к старой крепости. — Ратмир кивнул и поскакал выполнять поручение.

Утро следующего дня началось с того, что я вывел всю дружину на плац ещё затемно. Григорий уже стоял там, опираясь на саблю, и смотрел на меня с едва заметной усмешкой.

— Дим, ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он вполголоса, когда я подошёл.

— Какая именно? — я поправил ремень с саблей.

— Гонять их, как новиков. Они ж опытные воины, могут обидеться.

Я покачал головой.

— Отец, они пришли в мою дружину. Значит, живут по моим правилам. Хотят землю получить? Пусть докажут, что её заслужили. А обидятся — пусть уходят. Жуглин ушёл, и ничего, мир не рухнул.

Григорий хмыкнул.