Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 97 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А как же… — смущаясь, она снова скользнула взглядом по широкой кровати.

— Успеем, — сказал я, обнимая её ладонь своей. — Никуда это от нас не денется, Алёна. Мы теперь вместе. И у нас с тобой… у нас с тобой вся жизнь впереди.

* * *

🔥🔥🔥 Дорогие читатели!🔥🔥🔥

Мы снова обращаемся обращаемся к Вам за помощью. На 3 книге получилось обойти прошлый результат и набрать почти на семьдесят лайков больше!!! 🔥🔥🔥

Как мы не раз говорили, это (лайк) очень помогает продвигать книгу! https://author.today/work/530238 — Рассвет русского царства. Книга 4

— Расскажи о себе, — вдруг попросила Алёна.

Прошло уже, наверное, не меньше часа с того момента, как за нами закрылась дверь, отрезая нас от шумного пира. Но свадебный гул пробивался даже сквозь толстые брёвна. Там, в гриднице и во дворе, веселье только набирало обороты.

Здесь же, в полумраке опочивальни, мы сидели рядом за маленьким столом, плечом к плечу. И первое напряжение начало понемногу таять.

Я посмотрел на Алёну. Она уже сняла тяжёлый венец, и теперь её волосы, заплетённые в косу, свободно лежали на плече. Она крутила в руках кубок с вином, глядя на меня с нескрываемым интересом.

— А что ты хочешь узнать? — спросил я, подливая ей немного красного вина из кувшина. — Как я жил или чего я хочу от жизни получить?

Алёна задумалась, склонив голову набок. Вино сделало своё дело, и она стала вести себя чуть смелее.

— Наверное, и то, и другое, — ответила она.

Я усмехнулся.

— Ну, что ж, — пожал я плечами. — Слушай.

И я начал рассказывать.

Начал с того момента, как наша семья — я, мой отец Григорий и тогда ещё живой брат, перебрались в эти края вслед за опальным боярином Ратибором. Я говорил, стараясь не сгущать краски, но и не приукрашивать чрезмерно.

Разумеется, о том, каким забитым был настоящий Митька, я умолчал. В моём рассказе я предстал перед ней обычным парнем, который в какой-то момент просто резко повзрослел.

— Жить как-то надо было, — говорил я, отламывая кусочек сыра. — Отец службой занят был, и он мало уделял времени хозяйству. Это он сейчас более-менее стал втягиваться в дела, но тогда… — сделал я паузу и, тяжело вздохнув, продолжил: — В общем, тяжело было. Когда мне одиннадцать зим было я задал себе простой вопрос: если не я, то кто позаботится о нас? И начал с рыбы. Понял, что река кормить может не хуже пашни, если с умом подойти. Коптильню поставил, снасти свои придумал.

Алёна слушала внимательно, не перебивая, только кивала иногда, словно примеряя мои слова на себя.

— А потом понял, что мало рыбу ловить, надо уметь и себя защитить, и дом свой. — Потом рассказал про работу в кузнице, как по началу было тяжело. Слова лились сами собой.

Потом я рассказал ей про первый настоящий бой. Когда татарина лошадью придавило.

Алёна слушала, затаив дыхание. Но когда я перешёл к истории о спасении Лёвы, её взгляд изменился.

— Это когда ты в Казань ходил? — переспросила она.

— Туда, — кивнул я. — Лёва мне как брат. Я не мог его там оставить. Мы втроём пошли. Я, Ратмир и Семен, отец Лёвы. — Я горько усмехнулся. — Безумие, конечно, если сейчас подумать. Но тогда я только об одном думал: что он там, в яме сидит, и ждёт.

Я рассказал, как мы пробирались лесами, как нас предали, как пришлось драться насмерть.