Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 95 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Затем началось само таинство. Священник, облачённый в златотканые ризы, трижды обвёл нас вокруг аналоя, на котором лежали Святое Евангелие и Крест.

Филарет возгласил.

— Венчается раб Божий Дмитрий рабе Божией Елене, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

Он взял общую чашу с красным вином, благословил её и дал нам испить по очереди трижды, как заведено.

После этого священник соединил наши руки, накрыв их епитрахилью, и произнёс:

— Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Храните друг друга, как зеницу ока, любите друг друга, как самих себя. Муж да любит жену свою, как Христос возлюбил Церковь. Жена да повинуется мужу, как Церковь повинуется Христу.

В этот миг, словно ставя печать на свершившемся, над Курмышем ударил колокол.

Я взглянул на Алёну. Она слегка улыбнулась и вложила свою руку в мою. Мы оба знали, что таинство ещё не завершилось. Владыка Филарет жестом показал Лёве и Ярославу, чтобы те сняли венцы, после чего мягко коснулся моего плеча и кивнул в сторону невесты.

— Да скрепят ваши сердца взаимная любовь и верность, — произнёс он. — Ныне пред лицом Господа и свидетелей, да будет целование ваше во имя Его, во славу брака, в свидетельство любви и верности.

Я повернулся к Алёне. Она подняла на меня взгляд, и я осторожно приподнял край её кисейного покрывала, открывая лицо. В храме воцарилась абсолютная тишина.

Медленно я склонился к ней и прикоснулся губами. Сразу говорю, что он был более, чем целомудренный. Но даже так лицо Алёны приобрело красный оттенок.

Мы отстранились, но не разомкнули рук. Владыка Филарет улыбнулся и произнёс:

— Вот ныне вы единое целое. Да хранит вас Господь на пути вашем.

В этот миг звон колокола вновь разнёсся над Курмышем. Я сжал пальцы Алёны чуть крепче, и она ответила мне тихим, уверенным пожатием. Всё было сказано без слов.

Теперь мы были мужем и женой.

* * *

Пир горой — это не просто красивый оборот речи. Это когда столы ломятся так, что ножки гнутся.

Мы переместились в гридницу, которую пришлось расширить, разобрав одну из стен и пристроив огромный навес, чтобы вместить всех гостей. Пахло жареным мясом, чесноком, дорогими винами и медами. Гусли звенели, скоморохи, выписанные мною из Нижнего, кувыркались в проходах.

Я сидел во главе стола рядом с Алёной. Она, бедняжка, так и не притронулась к еде, лишь пригубила вино из кубка.

Надо было спасать ситуацию.

— Видишь вон того парня? — я наклонился к ее уху, указывая на Лёву. — Он держал мой венец в храме… — И рассказал ей про случай на великокняжеской охоте, когда мы в лесу медведя встретили.

Алёна скосила глаза.

— Зверя одной стрелой уложил? — с удивлением спросила она.

— Он самый. Великий князь его к себе звал, а он отказался. Сказал, в Москве скучно, медведей мало, а бояр много.

Губы Алёны дрогнули в улыбке.

— А вон тот, хмурый кто такой? Такой серьезный, — прошептала Алёна. — Хммм, почему мне кажется, что я видела его раньше…

— Это Ратмир, — ответил я. — Мой ближник.

Я не стал вдаваться в подробности, что еще полгода назад он был таким же холопом, как и Микита с Гаврилой. Что я купил его, дал оружие, а потом и вольную. В ее мире это могло прозвучать дико. В моем же мире Ратмир, Воислав, Глав, это были не бывшие холопы, а верные соратники, проверенные в боях.