Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 100 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Нравится.

Она вдруг потянулась к столику у изголовья, намереваясь задуть огарок свечи, чтобы погрузить комнату в темноту.

Но я перехватил её руку.

— Нет, — твёрдо сказал я.

— Но мне… — снова заливаясь румянцем начала было она. — Как-то… стыдно при свете.

— Нам некого стесняться, — глядя прямо в глаза перебил я её. — Ты моя жена. И ты прекрасна. Я хочу видеть тебя.

Я мягко повалил её обратно на подушки. И, не дав ей возможности возразить, стал целовать, медленно задирая край тонкой сорочки вверх.

Я не торопился, прекрасно понимая, что спешка сейчас всё испортит. Я разогревал её, заставляя кровь приливать к коже, заставляя её дыхание сбиваться, а тело выгибаться навстречу. Мои руки и губы изучали её. В какой-то момент она присоединилась ко мне и уже её руки блуждали по моей спине, гладили волосы, но каждый раз, когда её ладонь скользила ниже, к поясу трико, она, как мне казалось, испуганно отдёргивала руку.

Когда я почувствовал, что она готова, что страх отступил, я решил наконец-то перейти к делу. Я навис над ней, заглянул в потемневшие глаза и, вцепившись в её губы жадным поцелуем, сделал Алёну своей.

* * *

Я проснулся от того, что полоса солнечного света, пробившаяся сквозь слюдяное оконце, упорно щекотала мне веко. Потянулся, чувствуя приятную ломоту в теле, которая бывает только после хорошо проделанной работы. Или… после брачной ночи, если уж называть вещи своими именами.

Рядом, мирно сопела Алёна. Она спала, заняв большую половину кровати отбросив тяжелое одеяло. Ее волосы разметались по подушке, и присмотревшись я заметил на шее след от моего вчерашнего… усердия.

Я улыбнулся, осторожно встал, стараясь не скрипнуть половицами. Одеваться не стал, только накинул на плечи легкий льняной халат и взяв с полки шкафа штаны, вышел в горницу.

Дом, как мне казалось, должен был спать тяжелым, похмельным сном.

Но стоило мне лишь приоткрыть дверь спальни, как из коридора на меня тут же налетели няньки.

— Доброго утречка, Дмитрий Григорьевич! — зашептала одна, дородная баба в красном платке. — Как почивать изволили? Как молодая?

Они заглядывали мне за плечо, пытаясь рассмотреть подробности прошедшей ночи. Я лишь усмехнулся, прикрывая дверь плотнее.

— Спит молодая, — стараясь говорить тихо ответил я. — И вы её не будите пока. Пусть сил набирается. А как проснется — тогда и идите.

Няньки довольно переглянулись, хихикнули в кулак и зашаркали прочь, видимо, докладывать княгине Ольге, что «всё свершилось».

Самому мне спать уже не хотелось. Тело, привыкшее к нагрузкам, требовало движения. И, выйдя на крыльцо, на улице никого ещё не было. И я ни кого не стесняясь надел быстро штаны и побежал.

Просто бег трусцой вокруг крепостной стены, чтобы разогнать кровь и проветрить голову от вчерашнего хмеля. Курмыш тоже уже просыпался. Вчера празднование проходило не только в моём доме. И я не поскупился на пир для простых крестьян. Тем не менее, где-то уже стучали топоры, мычали коровы, которых выгоняли на водопой.

Ноги сами принесли меня к дому отца. И у колодца я застал Глафиру.

— Здравствуй, Глафира, — окликнул я её, останавливаясь и переводя дух.

— Здравствуй, Дима, — она подошла ко мне. — Теперь могу тебя поздравить с законным браком!

— Спасибо, — кивнул я. — Как там батя? Давно вернулся?