Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 90 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Едут, Дмитрий Григорьевич! — воскликнул он, едва не споткнувшись о порог. — Обоз княжеский! Версты две осталось, не больше!

— «Быстрее, чем я думал», — пронеслась у меня мысль.

Я кивнул, затягивая пояс на парадном кафтане, и выйдя на крыльцо позвал Ратмира.

— Все готово?

— Да, — ответил он. — Ждут команды.

— Строй! — скомандовал я.

Через десять минут площадка перед моим теремом преобразилась.

Семьдесят моих основных бойцов выстроились в две ровные шеренги. Кольчуги, надетые поверх стеганок, были начищены песком до зеркального блеска. Поверх брони новые, единообразные плащи из синего сукна. На головах — шлемы-шишаки, на поясах — сабли в ножнах.

За ними, чуть поодаль, выстроились тридцать отроков. На них были кольчуги попроще, так сказать, переданные по наследству от старших товарищей. За спиной висел арбалет, а на поясе сабля.

Парни стояли смирно, стараясь подражать старшим, выпятив грудь колесом.

— К встрече гостей — товьсь! — бросил я Григорию, который занял место на правом фланге.

Ворота Курмыша распахнулись настежь.

Сначала послышался гул колес и топот множества копыт. Затем в просвете ворот показались всадники в доспехах, личная охрана князя Бледного. Следом потянулись крытые возки, телеги, снова всадники. Процессия была внушительной, под стать событию. Десяток повозок с приданым, сундуки, окованные железом, слуги, бегущие рядом с лошадьми…

Когда головной отряд въехал на площадь, и следом показался богатый возок, обитый красным сукном, в котором, несомненно, ехали невеста и ее мать, я поднял руку.

Это был условный знак.

На стенах крепости, где до этого было пусто, по команде взвилось знамя — стяг с образом Спаса Нерукотворного.

— Огонь! — рявкнул я, резко опуская руку.

На угловых башнях, где были установлены трофейные, но доведенные до ума тюфяки, сверкнули вспышки.

— БА-БАХ! — Залп холостыми зарядами, но с изрядной порцией пороха, разорвал тишину осеннего дня и клубы сизого дыма окутали башни.

Эффект превзошел ожидания. Кони в княжеском кортеже испуганно всхрапнули, шарахнулись в стороны. Кучера натянули вожжи, пытаясь удержать упряжки. Слуги вскрикнули, кто-то из баб в задних возах завизжал. Дружинники князя Бледного схватились за рукояти мечей, не понимая, что происходит — то ли встречают, то ли бьют.

Я стоял спокойно, с легкой улыбкой на губах, наблюдая за суматохой. Взгляд мой нашел князя. Он ехал верхом, рядом с возком дочери. Его жеребец тоже заплясал под ним, но князь смог удержать его.

Когда дым чуть рассеялся, и стало ясно, что ядра не свистят над головами, а моя дружина все так же стоит в парадном строю, отдавая честь, лицо князя изменилось. Сначала изумление, потом понимание… и, наконец, широкая, довольная ухмылка.

— Ну, Дмитрий! — его голос перекрыл шум успокаивающегося обоза. — Ну, удружил! Вот это я понимаю — встреча!

Он расхохотался, хлопнув себя по бедру. Ему, как старому воину, такая демонстрация силы и огневой мощи пришлась по душе.

Я шагнул вперед, когда возок с красным сукном остановился в центре площади. Холопы подбежали, раскатывая ковровую дорожку. Варлаам, уже стоящий на крыльце с иконой и хлебом-солью, степенно перекрестил воздух.

Дверца возка открылась. Сначала показалась рука служанки, помогающей хозяйке, потом край расшитого подола…