Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 75 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А когда высохнет всё, мы кожух этот — «рубашку» верхнюю — аккуратно поднимаем. Ломаем глиняную форму колокола, тот, что внутри был. Выскребаем всё дочиста. Остаётся у нас пустота между болваном и внешней формой. Аккурат в толщину колокола. Ставим кожух на место, центруем строго, чтоб стенки ровные были. Засыпаем яму землёй, трамбуем и льём.

Я сидел молча, переваривая услышанное.

Это была классическая технология. Сложная, долгая, требующая адского терпения и точности. Но принцип… принцип был ровно тот же, что нужен для отливки пушек.

Для пушки тоже нужен болван — стержень ствола (хотя в моё время стволы уже высверливали из сплошной отливки для прочности, но на первых порах можно и с сердечником попробовать, или лить сплошную «болванку» и сверлить). Нужна яма — чтобы ствол стоял вертикально, казённой частью вниз, давая металлу уплотниться под собственным весом, выгоняя шлаки вверх, в прибыльную часть.

Иван знал всё это. Он знал про газоотведение, про усадку (про «прибыль» наверняка тоже знает, просто не сказал ещё), про защиту формы от пригара.

— Добро, Иван, — я встал и отряхнул колени. — Убедил. Будет тебе яма. Будет тебе бронза. И помощников дам, пусть землю роют. Если понадобится кузнец, скажешь.

Уже на следующий день Иван Фадеев со своими подручными уже вовсю размечал площадку под литейную яму. Пригнанные на работу холопы под пристальным взглядом Варлаама работали на совесть.

Причём я уже понял, что люди больше боялись его, а не меня.

Однако меня интересовало другое. Для плавки бронзы нужны были печи. Подовые, отражательные печи, способные дать жар, достаточный для расплавления меди и олова.

— Иван! — окликнул я мастера, наблюдая, как он вбивает колышки. — А печи-то где ставить будешь?

Фадеев выпрямился и, словно прикидывая, огляделся по сторонам.

— Так рядом. Чтоб, значит, желоб короткий был. Бронза она стынет быстро, не любит долгих прогулок. Вот здесь, на пригорке, и сложим.

Я кивнул, стараясь скрыть довольную ухмылку. Именно этого я и ждал.

— Кирпич бери тот, что для домны остался, огнеупорный, — махнул я рукой в сторону навесов. Честно, мой внутренний «хомяк» ликовал. — Глину тоже дам. Строй на совесть, Иван.

Мастер поклонился.

— Как скажешь, господин. Нам-то что? Чем печь крепче, тем плавка вернее.

Он и не догадывался о моих планах. Когда колокол отольют и поднимут на звонницу, эта артель соберет свои манатки и уйдет. А печи останутся…

Но, как говорится, человек предполагает, а Господь располагает.

Утро началось, как обычно. Я как раз после разминки шёл в терем, когда в ворота влетел гонец, чуть не сбив с ног зазевавшегося новика. Лошадь под ним храпела, бока ходуном ходили…

— «Загнал скотину», — отметил я.

— Где дворянин Строганов⁈ — заорал он, даже не спешившись.

— Я здесь, — вышел я вперед. — Слезь с коня, пока не подох.

Гонец спрыгнул, пошатнулся, было видно, что устал в дороге.

— Указ Великого князя! — выдохнул он, протягивая свернутый в трубку пергамент с вислой печатью. — Хан Ахмат идет! Войско Большой Орды двинулось на Русь!

Я развернул грамоту. Буквы плясали перед глазами, но смысл был ясен и категоричен. Иван III собирал рать.

Мне уже было известно, что причиной конфликта стал отказ Великого князя платить дань. И Ахмат решил показать, кто в доме хозяин.