Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 77 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Дмитрий⁈ — изобразил он удивление, хотя я был уверен, что ему уже сообщили о моём приближении. — Строганов! Ты ли это?

— Я, Андрей Фадеевич! — поклонился я прямо из седла. — По зову Великого князя идем.

— Ай, молодца! — расхохотался он, оглядывая мой отряд. — Быстро собрался. Да не смотри так, знаю я что гонец к тебе всего три дня назад отправился. Нам-то сообщение от Андрея Федоровича пришло неделю назад.

— А откуда тебе стало…

— Известно? — улыбнулся князь. — Так тут ничего сложного нет. Мы, когда из Нижнего выехали и до тракта добрались, гонца твоего встретили. Как я понял, Великий князь не сразу про тебя вспомнил или же решил поберечь от ратных дел в виду иных твоих умений.

Я кивнул, принимая ответ. Теперь по крайней мере стало понятно, как княжеская рать нас обогнала.

Мы объединились с нижегородцами. Мой отряд влился в общее войско, как ручеек в реку.

Вечером, когда мы встали лагерем, не доходя верст тридцати до Владимира, прискакал гонец. На этот раз из Москвы. И новости, которые он привез, заставили всех нас, мягко говоря, охренеть.

Я сидел у шатра Бледного, когда под охраной дружинников привели гонца.

— Князь! Воевода! — произнёс он. — Вести!

Вокруг мгновенно собралась толпа. Андрей Фадеевич вышел, нахмурившись.

— Говори!

— Нет войны! — выдохнул гонец. — Повернули татары!

— Как повернули? — не понял Бледный. — Куда?

— Назад в степь ушли! — Гонец широко улыбался. — Махмуд, брат ханский, с передовым туменом на крымчаков напоролся! Менгли-Гирей, хан Крымский, ударил им в тыл!

По рядам прошел гул.

— Менгли-Гирей? Крымчаки? — переспрашивали мужики. — Откуда они там взялись?

Гонец продолжил, немного отдышавшись:

— Была сеча великая. Махмуда побили крепко. Ахмат, как узнал, что у него в тылу Крым, да еще и войско потрепано, так и плюнул. Развернул орду и ушел восвояси. Не по зубам ему нынче Москва оказалась.

Тишина повисла над лагерем.

— И что? — нарушил молчание я. — Нам теперь домой?

Вопрос был глупый, но он вертелся на языке у каждого. Ведь война кончилась, не начавшись.

Князь Бледный почесал пятерней вспотевшую макушку. Потом вдруг рассмеялся.

— Домой, Дмитрий Григорьевич! Домой! И слава Богу!

Многие подхватили этот смех. Люди начали обниматься, кто-то крестился. Радость была искренней. Кому охота под стрелы лезть, когда можно живым к жене вернуться?

Я тоже улыбался, но внутри скребло какое-то странное чувство.

— «Эх, Дима, Дима… — подумал я, глядя на ликующий лагерь. — Ну почему же я историю учил через пень-колоду? Знал бы про этот финт ушами с Менгли-Гиреем — сидел бы сейчас в Курмыше, смотрел, как колокол отливают».

— Ну что, тесть будущий, — сказал я Бледному, когда страсти немного улеглись. — Выпьем, что ли, за победу? Без единой пролитой капли крови?

— Выпьем, зятек, — хлопнул он меня по плечу так, что я чуть не присел. — Обязательно выпьем. А потом — по домам. У нас еще свадьба на носу, забыл?

— Не забыл, — улыбнулся я. — Такое забудешь.

А на следующий день мы развернулись, даже не увидев стен Владимира. Однако, домой я отправился не сразу. Был у меня тут в окрестностях один боярин, с которым надо было решать вопрос. Так сказать кардинально.