Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 77 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Алексей Шуйский? — переспросила она, гребнем расчёсывая волосы перед сном. — Я смутно его помню. Видела пару раз на пирах в Москве, но мы не общались. Знаю только, что Пётр Морозов… — она на секунду запнулась, упоминая бывшего жениха, но быстро справилась с собой, — водил с ним дружбу, и… брат мой, Ярослав, тоже в их компании бывал, пока ногу не сломал.

— О, как здорово получается, — присаживаясь на край кровати сказал я. — Если они дружны были, то Алексей для Ярослава человек не чужой. Слушай, а давай мы твоего брата в гости позовём? Ты как, не против?

Алёна улыбнулась и, отложив гребень, повернулась ко мне.

— С чего бы я должна быть против? Я только рада буду Ярослава увидеть!

— Ну, тогда решено, — подытожил я. — Завтра поутру я гонца в Нижний отправлю. Ты ему письмо напиши, попроси, чтобы не мешкал. Мне спокойнее будет, если рядом с младшим Шуйским будет кто-то свой, кто его нрав знает. А то мало ли, заскучает гость, начнёт дурить… А тогда Ярослав его быстро в чувство привести сможет, или же развлечь по-свойски.

— Напишу, Дима, обязательно напишу, — пообещала жена и, задув свечу, скользнула под одеяло.

* * *

Гонец ускакал на рассвете, увозя послание. А мы включили режим ожидания, но при этом жили обычной жизнью. Никаких особых приготовлений я не делал. Чем накормить есть, спальня в гостевом крыле, в случае нужды, будет готова в течение получаса. Что ещё нужно? Я и сам не знал.

Потянулись дни…

Но, что всегда оставалось неизменным, это мои занятия с саблей.

— Ну, давай, батя, покажи, на что способен, а то, может, тебе уже пора отложить сабельку в дальний угол, а? — подначивал я Григория, вынимая саблю из ножен.

Отец лишь усмехнулся в бороду, ловко крутанув клинком восьмёрку.

— Смотри, сынок, как бы эта сабелька тебе язык твой не укоротила.

Мы сошлись, и звон стали раздался по двору. Григорий двигался экономно. За столь долгое время совместных тренировок мы уже привыкли к стилю друг друга. Моя сила была в молодости и ловкости. Тогда как Григорий начинал с защиты, внимательно ища слабое место в моей защите.

Однако в последнее время я стараюсь специально показывать брешь в моей обороне, но не для того, чтобы поддаться ему… нет. А для того, чтобы заманить в ловушку.

И вот сейчас скрежет сабель, шаг в сторону, блок. Он замахивается, смещаясь влево. Я же в очередной раз парирую выпад отца и, готовясь к контратаке, краем глаза замечаю движение у ворот. Он делает резкий разворот и бьёт саблей, вот только меня уже там нет. Отклонив удар сабли, я ударил ему под колени, и он падает на спину.

— Ахах-хах-ха, — тут же раздался его смех. — Надо же, поймал меня, как мальца нерадивого.

— Так, может, — подал я ему руку, — пора сабельку-то в угол припрятать?

— Хватит такие вещи говорить, — нахмурился Григорий, и улыбнувшись добавил. — Поверь, это не я ослабел, а ты стал сильнее. И мне есть чем гордиться.

— Спасибо, отец, — сказал я, и мы уже собирались начать второй раунд, когда я заметил бегущего к нам Ратмира.

— Стой! — крикнул я, опуская клинок.

Григорий проследил за моим взглядом и, увидев друга, опустил свой клинок.

— Дмитрий Григорьевич! — обратился он. — Гости пожаловали, три воина и княжич молодой. Назвался он, Шуйским Алексеем Васильевичем.

Мы с отцом переглянулись.