Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 75 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Разделяй и властвуй, — прошептал я себе под нос старую истину. И в прошлом году я применял тот же принцип, когда ко мне попросились на службу воины из-под Нижнего Новгорода.

Расклад я прикинул такой. В Курмыше за главного остается отец. Ему в помощь остаётся Лёва. Хоть он и рвался со мной, но мало ли… вдруг Великий князь вспомнит его выстрел в глаз медведю, и ещё раз позовёт на службу. Конечно, вероятность такого исхода была крайне низка, но, а если вдруг это произойдёт? То Лёве будет крайне сложно отказаться во второй раз, ибо это может вызвать гнев Ивана Васильевича и его окружения.

Также оставался Глав, который занимался тем, что узнавал подноготную новоприбывших людей. И Ратмир, которому я и Григорий доверяли безоговорочно.

Со мной же в Москву отправятся Богдан, Семён и Воислав.

Закончив со смотром я уже направлялся в сторону терема, предвкушая горячий обед, когда меня окликнули.

— Дмитрий Григорьевич! Постой на минуту!

Я обернулся. Ко мне, семеня по утоптанному снегу и придерживая полу шубы, спешил дьяк Юрий Михайлович Майко.

— Что стряслось, Юрий Михайлович? — спросил я, когда он поравнялся со мной. — Опять тебе людей мало? — предположил я, так как дьяк уже не раз жаловался, что перенос крепостной стены идёт медленно. А то, что стояли морозы или пурга, он в расчёт не брал.

— Да нет, Дмитрий Григорьевич, — отмахнулся он, оглядываясь по сторонам, — Тут дело другое. Письмо мне из Москвы пришло. К нам гость едет.

Я наклонил голову, а брови сами собой поползли вверх.

— Письмо? — переспросил я, делая акцент на этом слове. — Странно. Мне никто не докладывал, что гонец прибыл.

Дьяк замялся, отвел глаза, но, видимо, поняв, что отпираться глупо, признался.

— Так… голубем, Дмитрий Григорьевич. Почтой голубиной.

Я мысленно, очень грязно и витиевато выругался.

— «Голуби! Твою ж дивизию… Как я мог упустить этот момент? И про простейшую средневековую связь забыл!»

Получалось, что у дьяка все это время был прямой и, главное, неконтролируемый мной канал связи с Москвой. Он мог отсылать доносы, получать инструкции, и я об этом ни сном, ни духом.

Это был серьёзный недочёт. И я сделал заметку на память, о том, чтобы позже поговорить на сей счёт с Главом, и послушать как он будет следить за дьяком.

— «Бабу ему надо подложить…» — подумал я.

Тем временем, внешне, я постарался сохранить невозмутимость.

— Вон оно как… — протянул я спокойным голосом. — Умно. Надо будет и нам голубятню завести, дело полезное. Ну, и что же за гость такой важный, что о нем птицы на хвосте приносят?

Юрий Михайлович подобрался.

— Алексей Васильевич Шуйский к нам жаловать соизволил, — изобразил он радость на лице. — Сын воеводы.

Я прищурился.

— И с какой целью, позволь узнать?

— Он прибудет проверить орудия, — скороговоркой выпалил дьяк. — Перед тем, как ты, Дмитрий Григорьевич, отправишься на смотр. А после, значит, вместе с тобой и обозом в Москву поедет.

— Орудия проверить? — я не сдержал скептической ухмылки. — Не понимаю зачем… Ты же сам видел, как они стреляют. Или… — я шагнул к нему вплотную, нависая сверху, — ты что-то другое в донесениях своих голубиных писал? Может, приврал, что пушки кривые, а теперь меня проверять едут?

Дьяк аж побледнел и схватился за нательный крест поверх шубы.