Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 60 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Прямых разговоров о цене при мне не велось, Дмитрий Григорьевич. Это дело Боярской думы и Казённого приказа. Но… — он прищурился, что-то вспоминая. — Доводилось мне видеть сметы старые. Бронзовый тюфяк, малый, обходится казне примерно в двести серебряных рублей. Это с работой мастера, с медью, с формовкой.

Я чуть пивом не поперхнулся.

— Двести рублей? За тюфяк?

С одной стороны, это была колоссальная сумма. За двести рублей можно было купить табун хороших лошадей или построить небольшую деревню. НО! Хоть я изобразил удивление, на самом деле мне показалось, что дьяк несколько занизил сумму. Ведь я уже знал, что ту же саблю из дамасской стали можно было купить от четырнадцати рублей и выше. Стоимость полного иноземного доспеха была около пятидесяти рублей. Но орудие было крайне сложным техническим изделием, уж для этого века точно. И стоить оно, как мне казалось, могло и должно было дороже.

Я пока не стал обсуждать сумму за орудия, так как моя мысль зацепилась за небольшую оговорку, сказанную дьяком.

— Погоди, — подался я вперед. — Ты хочешь сказать, что кто-то в Московском княжестве уже отливает орудия? Я думал, мы закупаем всё у немцев или фрягов (итальянцы).

— Отливают… — Юрий скривился, словно съел лимон. — Вернее, пытаются отливать. Как только Иван Васильевич сел на престол, он тут же приказал учиться литейному делу своим мастерам, чтоб от иноземцев не зависеть. Деньги выделил немалые. Двор пушечный в тайном месте заложил. Но… за три года было отлито всего два годных орудия.

— А остальные? — спросил Григорий, впервые подав голос.

Юрий махнул рукой.

— Взрывались. При проверке. А то и в форме трескались. Мастеров тех батогами били, двоих даже на правеж* ставили, да толку-то? Бронзу перепортили, казну растрясли, а результата почти никакого. Потому и закупают втридорога у фрязинов.

(Правёж — это институт древнерусского права (преимущественно XV–XVII веков), означавший принудительное взыскание долга или штрафа с ответчика через публичное телесное наказание).

Эта новость была крайне полезной. Москва тратит безумные деньги на неудачные попытки. А тут появляюсь я и…

— Значит, двести рублей… — задумчиво протянул я.

Если я смогу поставлять пушки по пятьдесят… да даже по сто рублей! При том, что чугун мне обходится в копейки по сравнению с бронзой… Вот только есть один вопрос. Стоит ли мне увеличивать производство орудий, ведь тогда цена на них упадёт! Отливать по одному в месяц и, если дьяк не соврал, это будет уже хорошо.

Вдруг я заметил, что Юрий внимательно следит за моим лицом.

— Мне сообщили, и Шуйский особо отмечал, — вкрадчиво начал дьяк, — что у тебя уже есть хорошее орудие. И что металл ты используешь не такой уж дорогой. Железо какое-то особое, вроде бы он обозвал его «чугун литейный».

— Есть такое, — не стал отпираться я.

— И, — Юрий сощурился, — правда ли то, что ты писал в донесении? Что твоё орудие больше тюфяка? И главное, что оно держит тройной заряд? — Он сделал паузу. — Или ты, Дмитрий Григорьевич, добавил это в письме для красного словца? Чтоб цену набить? Уж больно, прости, сказочно звучит. Московские мастера из лучшей бронзы льют и то рвёт. А тут, в лесу, из не пойми какого металла, да тройной заряд держит…

Я усмехнулся, глядя на скептически прищуренные глаза дьяка. И, в принципе, его сомнения были понятны. Как и то, что он меня подначивает на более откровенный разговор.