Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 29 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В горнице повисла тишина. Олена опустила голову так низко, что её лица стало почти не видно. Плечи её поникли. Весь тот задор, что был в ней еще минуту назад, испарился без следа.

Я перевел взгляд на жену.

Алёна смотрела на меня исподлобья. Её губы сжались в тонкую линию, а в зеленых глазах читалось неприкрытое неодобрение.

Но я спокойно встретил её взгляд и чуть приподнял бровь. Мол, «не начинай, женщина, решение принято и менять его из-за ваших капризов не намерен».

И, кажется, Алёна, поняла мой настрой. Она медленно выдохнула, так и не сказав ни слова, но демонстративно громко звякнула ложкой о край глиняной миски.

Остаток ужина прошел в полном молчании. Стучали ложки, Нува меняла блюда, но разговор не клеился. Олена ковыряла кашу, не поднимая глаз, Алёна подчеркнуто внимательно разглядывала стену за моим плечом.

Впрочем, аппетита я не потерял. День был тяжелый, и организму требовалось восполнить силы. Поэтому я спокойно доел, запил всё сбитнем и, поблагодарив Нуву, поднялся из-за стола.

— Спасибо за хлеб-соль, — бросил я в пространство и направился к себе.

В моей спальне было прохладно и тихо. То, что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Я зажег свечу на столе, достал чистый лист плотной бумаги (бересту для такого дела использовать было несолидно), обмакнул перо в чернильницу и задумался.

Предстояло написать Василию Федоровичу Шуйскому. И это письмо было едва ли не важнее самой пушки.

«Милостивому государю и покровителю моему, воеводе Василию Федоровичу…» — вывел я начало, стараясь следовать, насколько помнил, местному этикету.

Дальше пошла суть. Я описал сухо испытания, так сказать, без лишних эмоций.

«Сообщаю, что орудие „огненного боя“, отлитое по новой, отличной от иноземной, методе из чугуна литейного, испытания прошло успешно. Ствол выдержал тройной пороховой заряд. Металл показал себя крепким и, что важнее всего, надежным…»

Я перечитал написанное. Звучало весомо. Тройной заряд — это момент, против которого не попрешь. Это значит, что в бою, даже если пушкарь сыпанет лишку, пушка не убьет своих же.

Теперь переходим к просьбам-требованиям. И я снова макнул перо.

«Для налаживания постоянного литья и снабжения войска Государева надобно мне следующее…»

Начал с самого главного — людей.

«Кузнецов толковых, кои молот в руках держать умеют не только подковы ради. Плотников для лафетов и колес. И дьяков…» — тут я задумался. С дьяками нужно было быть осторожнее. Мне нужны были грамотеи, чтобы вести учет, писать челобитные и следить за хозяйством, которое разрасталось с каждым днем. Но мне совершенно не нужны были шпионы. — «Дьяков прошу прислать смышленых, в счете искусных, но, главное, людей верных роду и честных. Дабы не токмо о казне Государевой пеклись, но и лишних наветов и доносов по пустякам в Москву не слали, отвлекая Великого князя от дел державных», — надеюсь, Шуйский услышит меня.

Дальше пошли материалы.

«Меди десять пудов, и столько же олова. Для опытов литейных, для форм и затравки. Свинец нужен пять пудов. И порох! Зелья огненного надобно много, ибо для проверки мои запасы не годятся…»

Я дописал письмо, посыпал песком, чтобы чернила быстрее высохли. Свернул в трубку, планируя завтра сутра отправить гонца.

Отложив свиток, я откинулся на спинку стула и уставился на пламя свечи.