Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 104 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Ну, вот и славно. Тогда езжай туда, — я махнул рукой в сторону моего лагеря. — В трёхстах шагах отсюда, на холме, увидишь моих людей. Найдёшь там Богдана, он покажет всё — где встать, когда поджигать. Про тебя он тоже в курсе. Так что проблем не будет.

Глеб кивнул.

— Спасибо, Дмитрий, — посмотрев мне в глаза сказал он. И в этом взгляде промелькнуло что-то живое. Благодарность? — И ещё раз спасибо, что откликнулся на просьбу отца. Он это оценил… и я тоже.

— Пожалуйста, — ответил я, хлопнув его по плечу. — Глеб… — я на секунду задержал руку. — У тебя всё в порядке? А? Ты выглядишь… неважно.

Он криво усмехнулся.

— Всё в порядке, Дмитрий. Всё… как должно быть.

Он повернулся и, не говоря больше ни слова, направился к своей лошади, привязанной неподалёку.

Я посмотрел ему вслед, покачал головой и снова вскочил в седло. Не нравилось мне его состояние. Словно обречённость какая-то была в его словах и глазах. Вот только вчера общаясь с Ратибором, я не увидел, чтобы у них были уж совсем не решаемые проблемы.

Проводив его взглядом, я мысленно сказал себе.

— «А теперь к Шуйскому!»

У шатра воеводы было тихо. Охрана, в отличие от вчерашнего вечера, выглядела не такой грозной, воины переминались с ноги на ногу, зевали, тёрли опухшие лица.

— Доложи, — бросил я стражнику. — Строганов прибыл.

На этот раз ждать пришлось дольше. Минут десять я мерил шагами топтаную землю, пока полог шатра не откинулся.

И оттуда вышел Василий Фёдорович.

Вид он имел откровенно помятый. Лицо одутловатое, глаза красные, кафтан накинут небрежно… Видно было, что вчерашний пир не прошёл для него бесследно. И ещё он забавно щурился от яркого солнца

— Дмитрий… — произнёс он, потирая виски. — Ты чего так рано? Не спится тебе?

— Так день уже Василий Фёдорович, — отрапортовал я, стараясь говорить не слишком громко. — У меня всё готово к стрельбам. Орудия развёрнуты, заряды в стволах. Ждём только вас.

Шуйский страдальчески вздохнул, но в его глазах промелькнула искра одобрения.

— Шустрый ты, Строганов, — проворчал он, но без зла. — Это похвально. Но голова, чтоб её… трещит, как пустой горшок.

— Свежий воздух и грохот пушек — лучшее лекарство, — усмехнулся я. — Вышибают любую хворь. Ну и пива можно выпить, если уж совсем худо.

Шуйский посмотрел на меня.

— Пиво… думаю да, оно лишнем не будет. — Он повернулся к стражнику. — Ты. Принеси мне из палатки с припасами пива. И, — прикрикнул он, — побыстрее!

* * *

Через полчаса мы были на месте.

Свита Шуйских, хоть и не в полном составе (многие бояре так и не смогли оторвать головы от подушек), всё же представляла собой внушительное зрелище. Брат воеводы, Андрей Фёдорович, выглядел чуть бодрее Василия, но тоже был не прочь лишний раз промочить горло хмельным.

За ними тянулся хвост из любопытных, слуг, мелких дворян, просто ратников, прослышавших, что «Строганов щас бабахать будет».

Мои «Рыси» стояли ровным рядком. Возле каждой, расчёт из двух человек. Справа, чуть в стороне, стоял Глеб. В руках он держал длинный шест с тлеющим фитилём (пальник).

Я стоял с Шуйскими и вскоре ко мне подъехал Богдан. Он спешился и встал рядом.

— Все готовы? — спросил я у него.

— Да, — ответил десятник.

Я повернулся к Шуйским, которые стояли рядом.

— Василий Фёдорович! Дозволь начать!