Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 87 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Мой род, Иван Юрьевич, смею тебе напомнить, древнее твоего, — отрезал Шуйский ледяным тоном. — И в моих жилах течёт кровь Рюриковичей, законных правителей этой земли. Так что я не вижу причин твоего возмущения, кроме как уязвлённой гордыни.

Патрикеев замер. Он смерил Шуйского недобрым, тяжёлым взглядом.

— Помяните моё слово, — прошипел он. — Наплачетесь вы ещё с бабьим княжеством. — С этими словами он развернулся и, быстро пошёл к выходу. За ним потянулись его приспешники, но основная масса бояр осталась сидеть.

Шуйский медленно сел обратно.

— Продолжаем трапезу, братья, — громко сказал он. — И выпьем за упокой души раба Божия Ивана. Пусть земля ему будет пухом, а дела его живут в нас.

Поминки продолжились, но теперь уже никто не сомневался, кто в этой палате хозяин. По крайней мере, на сегодня.

После стычки с Патрикеевым поминальный обед потек своим чередом. Бояре пили, ели, поминали Ивана Васильевича, но косые взгляды то и дело скрещивались над столами. Каждый прикидывал, к кому выгоднее примкнуть в новой раскладке сил.

Когда народ начал понемногу расходиться, разбиваясь на кучки по интересам и рангам, меня нашел Семён. Он стоял у входа, сжимая в руках шапку, и, завидев меня среди знати, почтительно поклонился. По его лицу было видно, что он чувствует себя неуютно в этих раззолоченных стенах.

Я отделился от группы бояр, обсуждавших предстоящие назначения, и подошел к нему.

— Господин, — тихо произнес он, оглядываясь по сторонам. — Согласно твоему приказу мы прибыли в Кремль. Обоз с нами, пушки тоже привезли. Стоим пока на нижнем дворе, ждем распоряжений.

— Добро, Семён, — ответил я. — Жди здесь, сейчас решим куда вас определить.

Оглядевшись, я заметил Михаила Тверского и Алексея Шуйского, которые стояли в нише у окна и о чем-то негромко переговаривались.

Я направился к ним.

— Алексей Васильевич, Михаил Борисович, — обратился я, прерывая их беседу. — Мои люди с Девичьего поля прибыли. Наша договорённость в силе? Найдётся место куда разместить моих людей?

— Разумеется в силе, — ответил Тверской. — Пушки тоже привезли?

— Да, на телегах лежат.

— Хорошо, орудия — это дело нужное, — сказал Шуйский важно. — И оставлять такие вещи без присмотра нельзя.

Он огляделся и, заметив неподалеку крепкого воина с витым поясом великокняжеского десятника, махнул ему рукой.

— Эй, Игнат! Подойди-ка сюда.

Воин тут же подскочил, звякнув шпорами.

— Слушаю, боярин!

— Вот что, — Шуйский указал на стоящего у дверей Семёна. — Видишь того человека? Это сотник боярина Строганова. — Шуйский неправильно назвал должность, но я его поправлять не стал. Сотник звучало солиднее, и отношение к Семену будет лучше, чем если бы его назвали десятником. Тем временем Алексей продолжал. — С ним обоз особый прибыл. Проводи их в казармы, что у северный ворот. Выдели места людям, а груз… груз под надежный замок и караул выставить. Головой отвечаешь, понял?

— Будет исполнено, Алексей Васильевич! — гаркнул десятник. — Всё сделаем в лучшем виде.

— И, Игнат, — добавил я, глядя ему в глаза. — Люди уставшие… в поле жили. Проследи, чтобы накормили сытно и баню истопили.

— Будет сделано, боярин, — кивнул он мне и поспешил к Семёну.

Я проводил их взглядом. Семён о чем-то переговорил с десятником, кивнул мне на прощание и скрылся за дверями. Одной заботой меньше.