Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 56 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Пора! — повернувшись к остальным рявкнул он, распахивая тяжелую дверь настежь.

Прямо к входу в поруб, громыхая колесами по брусчатке, подлетела телега. Егор сделал жест, показывая возничему, что дело сделано, повернулся к остальным.

— Живее! — скомандовал Егор.

Двое его соратников подхватили Глеба под руки. Тот даже не пытался перебирать ногами… его просто закинули в кузов на слой соломы, как куль с мукой. И он лишь тихо застонал, когда культя ударилась о борт.

Егор развернулся к Ратибору и Любаве.

— Быстрее! — крикнул он, перекрикивая нарастающий гул пожара. — Мы должны успеть выбраться до того, как перекроют ворота! Время для нас сейчас ценнее золота. Поспешим!

Ратибор мгновенно оценил ситуацию. Он понял, что телегой управляет человек, который помогает им сбежать, и лишних вопросов задавать не стал. Схватив жену за руку, он буквально вдернул Любаву в телегу, а следом, несмотря на возраст и перенесенные в темнице лишения, ловко запрыгнул сам.

— Но! Пошла, родимая! — заорал возничий, нахлестывая лошадь.

Телега сорвалась с места, подпрыгивая на камнях.

— БАХ-БАХ-БАХ! — снова раздались взрывы, на этот раз серией, и столб дыма стал ещё больше, тогда как на площади люди в панике бежали в разные стороны.

Немногие понимали, что это рвались бочки с порохом, до которых добрался огонь.

Из казарм, расположенных неподалеку, высыпали дружинники. Слышались яростные команды десятников и сотников, звон железа, крики о пожаре. Но в этой суматохе на простую телегу, несущуюся к выезду, никто не обращал внимания. Все бежали тушить огонь, который перекинулся на соседние постройки.

До спасительных ворот оставалось меньше десяти метров. Свобода была так близко, что, казалось, ее можно ухватить рукой.

И тут тяжелые створки начали медленно сходиться.

— СТОЙ! ОТКРЫВАЙ ВОРОТА! — заорал Егор, на ходу выпрыгивая из телеги. Он понимал, что если они остановятся сейчас, то вся миссия провалена, а их жизни не будут строить и ломаного гроша.

Стражник у ворот, крепкий детина с алебардой, даже не шелохнулся.

— Не могу! — ответил он, загораживая проезд древком. — У меня приказ, никого не впускать и не выпускать! Сам же видишь, пожар в Кремле!

— У меня приказ от Ивана Васильевича! — импровизировал Егор, лихорадочно оглядываясь. — Срочно доставить вещи покойного мужа Анны Тимофеевны, Василия Федоровича, на подворье! Сгорят ведь!

— Стой, говорю! — нахмурился стражник, вглядываясь в лицо Егора. — Какой у тебя десяток? Я тебя не помню… И рожа у тебя не здешняя!

Егор мог отговориться, сказав что-то наподобие: «А ты что, всех помнишь в лицо?» или «Меня недавно взяли в дружину».

Но он выбрал, как ему казалось, самый простой пусть. Ведь не даром говорится — нет человека, нет проблемы. Поэтому он не стал тратить время на разговоры. Резкое движение рукой… блеснула сталь кинжала, и лезвие вошло стражнику точно под ребра. Тот охнул, выпучив глаза, и начал оседать. Егор подхватил тело, быстро утащив его в темный угол за будку караульного, чтобы не привлекать внимания раньше времени.

Его соратники, увидев это, тут же попрыгали из телеги и бросились к механизму ворот, пытаясь удержать створки открытыми.

Но их суета не осталась незамеченной.

Со стены, с надвратной башни, раздался зычный голос десятника: