Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 54 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Егор сплюнул на пол.

— Чёрт с вами. Рискнём. Действуйте.

Глеб начал стараться одеваться быстрее, путаясь в рукавах, пока ему помогали. Он прекрасно понимал, что эти люди служат новгородцам… врагам Москвы, но сейчас у него не было другого выхода.

Они вышли в коридор. Глеб шатался, но его поддерживали под локти. Поднялись по лестнице на второй ярус.

И в какой-то момент Егор жестом приказал всем замереть. Он немного приоткрыл тяжелую дубовую дверь.

В коридоре увидел двоих стражников. Они о чём-то лениво переговаривались, опираясь на алебарды.

Дверь с грохотом распахнулась. Свист, и три арбалетных болта почти одновременно нашли свои цели. Один стражник, получив стрелу в горло, захрипел и сполз по стене, выронив оружие. Второй, с болтами в плече и бедре, упал на колени, пытаясь достать кинжал.

Егор шагнул к нему, вложил в здоровую руку Глеба подобранную у первого стражника саблю.

— Добей, — приказал он.

Глеб посмотрел на корчащегося человека. Он убивал раньше, да. Он убил Шуйских. Но то было другое… Глеб не мог объяснить, но что-то внутри упорно, говорило ему: «Не делай этого».

— Добей, или мы уходим без твоих родителей, — равнодушно бросил Егор.

Глеб зажмурился и ударил. Лезвие вошло плохо, задело кость, стражник, булькая кровью, завалился на бок. Тогда Глеб нанес второй удар, уже точнее.

Когда он выпрямился, вытирая пот со лба, его взгляд уперся в решётку ближайшей камеры.

Оттуда на него смотрел Ярослав Бледный.

Продолжение POV

Ярослав стоял, ухватившись руками за прутья, и смотрел на Глеба с каким-то глубинным омерзением, словно увидел выползшего из навозной кучи червя.

Глеб замер. В нём проснулась своеобразная, и никак иначе её нельзя было назвать… совесть. Глеб понимал, что Ярослав был здесь из-за него. Череда случайностей привела его сюда, вот только эти случайности в большей массе своей были из-за него.

— Мы можем тебя освободить, — выпалил Глеб, делая шаг к решётке. — Бежим с нами. И можешь не обнадёживать себя, тебя приговорили к смерти через повешение. Об этом мне сообщили палачи, что крутили колёса дыбы, при этом смеясь, что меня там же будут четвертовать. — Он сделал паузу, заметив, что мимика на лице Ярослава абсолютно не изменилась. — Никакой княжеский титул, никакие бояре тебя не спасут. Ты умрёшь, а я предлагаю тебе жизнь!

Ярослав молчал. Он перевёл взгляд с окровавленной сабли в руке Глеба на трупы стражников, потом на Егора, который уже возился с замками дальних камер.

— Жизнь? — тихо переспросил Ярослав. — Из рук предателя и убийцы?

— Жизнь есть ЖИЗНЬ! — с раздражением ответил Глеб, и голос его сорвался. — Через три дня ты будешь болтаться в петле, и вороны будут клевать твои глаза! Беги с нами! Новгород примет…

— Новгород? — Ярослав презрительно скривил губы. — Так вот кто тебя выкупил, Иуда.

— Ярослав! — взмолился Глеб. — Иван безумен! Он всех нас…

— Последняя возможность, — бросил Егор, не оборачиваясь. — У нас нет времени на уговоры.

— Нет, — твёрдо ответил Ярослав, отступая вглубь камеры. — Я лучше умру, чем навешу на род ярмо предателей. Иди, Глеб. Беги. Живи со своим позором, если сможешь.

Глеб хотел что-то крикнуть, объяснить, но в этот момент щёлкнули замки соседних камер и двери тут же распахнулись.

Из одной вышла Любава, а из соседней Ратибор. Увидев мёртвых стражников и вооруженных людей, Ратибор подсознательно заградил собой жену.