Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 27 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Спасибо, Алексей, — ответил я и, не удержавшись от легкой ухмылки, чтобы хоть немного растормошить Шуйского, добавил: — И тебе я хотел бы сказать, что рады в моём доме… Вот только боюсь, жена моя, Алёна, ещё долго тебя метлой гнать будет по двору за прошлый раз. А рука у нее, поверь, тяжелая.

Алексей вспыхнул.

— Боже, — произнёс он. — Ты ведь мне этого никогда не забудешь? Да?

— Разумеется, — честно ответил я.

Такое не забывается. Прощается… ну, может быть, со временем и ради дела. Но забыть, как пьяный боярич ломился к девке в твоем доме… Нет, память у меня хорошая.

— Ладно, — выдохнул Шуйский. — Я так понимаю, у Великого князя был?

— Да, — ответил я.

— Уже собирался назад? — спросил он, кивнув на ворота, куда уехал Семён.

— Собирался, — подтвердил я. — Но приказано было оставаться.

— Зачем? — насторожился Алексей.

— Боярскую Думу Иван Васильевич собирает, — ответил я, наблюдая за его реакцией. — И меня позвали туда.

— О как… — Алексей посмотрел на меня удивленно и присвистнул. — Меня тоже позвали. Значит, нам по пути. Присоединишься?

— Конечно, — ответил я.

Но, прежде чем мы двинулись с места, я решился прояснить один момент.

— Алексей, — я понизил голос и шагнул к нему ближе. — Мне нужна твоя помощь.

Шуйский тут же стал серьезным.

— Говори, — сказал он. — Всё, что в моих силах, я сделаю.

— Сначала послушай и, прошу, не перебивай, — предупредил я. Алексей кивнул. — В общем… мне нужно узнать, что стало с семьёй Ваньки Кожемякина. Они служили Ряполовским.

Я заметил, как дернулась бровь Алексея при упоминании фамилии предателя.

— Жена этого Ваньки была служанкой Любавы, жены Ратибора, — продолжил я. — Мне нужно знать, где они сейчас. Но думаю я, что их, скорее всего, схватили вместе со всеми дворовыми.

— Зачем тебе это? — с ноткой недоумения спросил он. — Обычные крестьяне опального боярина. Мало ли у тебя забот?

Я не хотел отвечать, но понимал, полуправда здесь не сработает.

— Жену Ваньки зовут Марьяна, — глядя ему прямо в глаза, произнес я. — И она была моей любовницей. В общем… дочь в их семье… моя.

Глаза Алексея расширились так, что стали похожи на два блюдца. Он застыл с открытым ртом, переводя взгляд с меня на кремлевские стены и обратно.

— Ты сейчас серьёзно? — выдохнул он.

— Да, — ответил я.

— Да-а-а уж… — протянул Алексей.

Он вдруг размашисто перекрестился и посмотрел в серое небо, словно ища там ответа. А потом нервно хохотнул.

— Ну, слава Богу, — пробормотал он. — А я уж подумал, что ты реально святой, посланный Богом, чтобы своим светлым ликом указывать на все грехи наши. А ты, оказывается, тоже… грешен.

Я понял, что он издевается. В другой обстановке я бы, может, и ответил ему шуткой на шутку, но сейчас речь шла о жизни моего ребенка.

— Не юродствуй, Алексей, — оборвал я его. — Это тебе не идёт.

Улыбка сползла с лица Шуйского. Он увидел мой взгляд и понял, что мне не до шуток.

— Ладно, не буду, — с ухмылкой сказал Алексей.

Он резко повернулся и махнул рукой одному из своих дружинников, что стояли поодаль, ожидая хозяина.

— Всеволод! Ко мне!

К нам подбежал крепкий парень в кольчуге.

— Всеволод, у тебя же брат служит в темнице? — быстро спросил Алексей.

— Да, господин, — поклонился дружинник. — В страже тюремной.

— Вот и отлично, — кивнул Шуйский. — Слушай задачу. Узнай всё, что сможешь, о семье Ваньки Кожемякина. Они из свободных крестьян, но пользовались покровительством Ряполовских. — Он сделал паузу, давая Всеволоду время переварить информацию, после чего перешёл к сути. — В особенности узнай, где ребенок их, в каких условиях содержат. В общем, всё узнай. Понял?