Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 24 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Понял, государь, — я низко поклонился.

— Ступай, — он махнул рукой, не глядя на меня. — Ступай прочь.

* * *

Я вышел из тронного зала и тряхнул головой. Честно… было страшно. В какой-то момент мне казалось, что я могу занять соседнюю камеру с Глебом и Ярославом.

К моему удивлению в соседнем помещении от тронного зала никого кроме стражи не было, и подумав, что я могу возвращаться на Девичье поле, к своим воинам, направился по коридору ведущему на выход.

— Дмитрий Григорьевич! — окликнул меня негромкий голос.

Я вздрогнул и резко обернулся.

Из ниши в стене выступил молодой рында в белом кафтане.

— Чего тебе? — спросил я.

Рында легко нагнал меня и пошёл рядом, стараясь шагать в ногу.

— Великий князь велел передать, — проговорил он вполголоса, глядя перед собой, — что скоро соберётся Боярская дума. Малая. И тебе надлежит на ней быть.

Я остановился.

— Мне? — переспросил я. — На Боярской думе?

— Именно так, — кивнул рында.

Я прищурился.

— В качестве кого? — прямо спросил я.

Парень замялся. Он оглянулся по сторонам, проверяя пуст ли коридор, и в этом движении я уловил что-то… хитрое… или же заискивающее. Мне показалось, что он что-то знал.

И я не стал тянуть. Рука привычно нырнула в кошель на поясе. Пальцы нащупали крупную монету, серебряный рубль.

И ловким движением вложил монету ему в ладонь.

— Может, ты обронил? — тихо спросил я.

Рында, не глядя, сжал кулак, пряча серебро в рукав. Лицо его осталось невозмутимым, но в глазах мелькнула искра понимания.

Он чуть наклонился ко мне.

— Род Бледных, — зашептал он, едва шевеля губами, — хоть и носит в себе кровь Рюриковичей, но предал Великого князя. Так нынче говорят. Бегство Ярослава Андреевича, это пятно на всём роду.

Я нахмурился.

— Но Ярослав не виновен в убийстве. Это доказано.

— Убийство, одно дело, — перебил меня рында. — А бунт, другое. Великий князь гневается. Говорят, князь Андрей Фёдорович Бледный… тесть твой… будет снят с должности воеводы Нижнего Новгорода. Прямо сегодня. Указ уже пишут.

— Допустим, — сказал я, стараясь представить, чем мне аукнется опала тестя. — А я тут при чём? — спросил я.

Рында посмотрел на меня с какой-то странной смесью зависти и уважения.

— А при том, Дмитрий Григорьевич, что свято место пусто не бывает. Утром, когда Иван Васильевич вернулся с поля… слышали люди, как дьяки шептались. О твоём назначении речь шла.

— О моём? — я опешил.

— Да, — ответил рында, и тут же продолжил. — Ты же тоже родич им! Муж дочери князя Бледного. Думаю, понимать ты должен, что так просто Рюриковичей не могут задвинуть. И хоть род Бледных унижен, но уничтожать его не станет Великий князь. К тому же… пушки твои. Они Нижний Новгород от Казани прикроют лучше любой дружины. Говорят, прочат тебя на воеводство Нижегородское… или наместником назначат.

Он отстранился, снова принимая вид почтительного стражника.

— Готовься, боярин. Сегодня твоя судьба решается. Да и тестя твоего тоже.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору, оставив меня стоять столбом.

Воевода Нижнего Новгорода? Я?

Тут было что-то не так…

Это была не просто милость. Это была классическая ловушка Ивана Васильевича. Разделяй и властвуй. По крайней мере она мне виделась именно так.

Он хотел столкнуть нас лбами. Он хотел, чтобы моё возвышение было куплено ценой падения моего же тестя. Чтобы я был обязан всем только ему, Ивану, и был отчуждён от рода, в который вошёл.