Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 110 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Внизу оставалась проблема — сотня воинов из свиты князей. Они стояли, окружённые, растерянные, благо что без оружия (его побросали на землю по первому требованию), не зная своей участи.

Я бы на месте Марии Борисовны поступил жёстче. Разоружил бы, поставил на колени и заставил целовать крест на верность Ивану Ивановичу здесь и сейчас. А того, кто откажется, на плаху. Показательно… чтобы другим неповадно было.

Но Мария Борисовна, видимо, решила сыграть в великодушие. Или просто испугалась перегнуть палку.

— Воины князей Андрея и Бориса! — обратилась она к ним. — Вы не виноваты в гордыне своих господ. Вы лишь исполняли приказ. Я отпускаю вас!

Я чуть не застонал вслух.

— «Дура!» — мелькнуло в голове.

— Идите к своему войску за Воробьёвы горы! — продолжала она. — И передайте всем. Великая княгиня милостива к верным, но сурова к изменникам. Пусть воеводы знают, чему свидетелями вы стали. И по истечению трех дней я жду всех, дабы они поклялись в верности Великому князю Ивану Ивановичу, и мне княгине-регенту.

Оцепление по сигналу, отданному Марией Борисовной, разомкнулось. Воины свиты, не веря своему счастью, похватали коней и оружие и поспешили к воротам.

Стоило нам покинуть крыльцо, оставив за спиной гудящую толпу и перепуганных бояр, как маски слетели. Ивана тут же передали на попечение нянек, которые увели его к детям Великой княгини. А мы, узким кругом «заговорщиков», прошли в ближайшее помещение и плотно закрыли за собой дверь.

Мария Борисовна подошла к столу и оперлась на него обеими руками, словно ноги отказывались её держать.

— Боже… — прошептала она, глядя в одну точку невидящим взглядом. — Что я наделала?

В её голосе звучал не страх, а скорее ужас от необратимости содеянного.

Я подошел ближе, но касаться её не стал.

— Ты всё правильно сделала, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно убедительнее. — Нам нужно было не допустить междоусобной войны. Они пришли сюда не договариваться, Мария. Они пришли брать своё силой. И у них это могло получиться, если бы ты промедлила хоть на миг.

— Но всё же… — подал голос митрополит Филипп. — Бросать в темницу Рюриковичей… князей удельных, — он покачал головой, и в жесте этом было столько сомнения, что мне захотелось встряхнуть его. — Я надеялся, что до этого не дойдёт. Грех это, хоть и вынужденный.

Алексей Шуйский, стоявший у окна и наблюдавший за суетой во дворе, обернулся.

— А какой у нас был выбор, владыко? — задумчиво произнёс Шуйский, скрестив руки на груди. — Отпустить их? И завтра получить штурм стен? Или того хуже, нож в спину Ивану Ивановичу?

— Никакого, — ответил Тверской за всех, подводя черту. — Теперь либо мы удержим власть железной хваткой, либо наши головы украсят пики на той же площади.

Мария Борисовна медленно выпрямилась. Она провела ладонью по лицу, стирая следы минутной слабости.

— Вы правы, — сказала она. — Жалеть будем потом. Сейчас нужно действовать.

Всего через час к воротам подлетела пятерка всадников. Бояре из войска Углицкого и Волоцкого. Видимо, те самые воины, которых мы так великодушно… или глупо, отпустили с площади.

Послы требовали аудиенции. Но всё сводилось к требованию немедленного освобождения князей и пустить их к Великой княгине.

— Гнать, — бросила Мария Борисовна, когда ей доложили о криках у ворот. — Никаких переговоров, пока их войско не присягнет моему сыну.