Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 107 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Серьёзный аргумент в споре. Вот только у нас была армия в три раза больше. И решить вопрос силой у них вряд ли получится.

Князья остановили коней у самого подножия лестницы. Их воины споро спрыгнули на землю, принимая поводья. И, честно, не впечатляли. Углицкому было двадцать лет. Волоцкому семнадцать. Молодые и, судя по всему, пренебрегали физическими нагрузками. Несмотря на грозный вид и черты лица, схожие с покойным Иваном Васильевичем, пока выглядели несуразно.

Повисла напряжённая тишина.

По всем неписаным правилам, по всем законам божеским и человеческим, именно они, младшие в роду перед лицом правителя, должны были первыми склонить головы и поприветствовать Великого князя.

Но они молчали. Углицкий смотрел на племянника с усмешкой, заложив руки за пояс. Волоцкий нагло разглядывал вдову брата. Пауза затянулась до неприличия.

— Да, племянник, — наконец лениво протянул Андрей Васильевич Углицкий, и голос его раскатился над площадью. — Сразу видно, что баба тебя воспитывать стала. Старшинство в роду совсем не уважаешь. Дядьев не приветствуешь, с крыльца не спускаешься…

Иван Иванович вздрогнул. Ему только исполнилось семь лет. Он растерянно моргнул, ища глазами поддержку. Он не знал, что отвечать, когда взрослые… к тому же ещё родная кровь, смотрят на тебя с таким пренебрежением. Рот его приоткрылся, он уже, кажется, готов был сделать шаг навстречу… подчиниться грубому окрику старшего…

И в этот момент вперёд шагнула Мария Борисовна.

Она была ниже Углицкого на голову. Но я видел её глаза, и знал, что сейчас будет.

— Вы забываетесь! — прошипела Мария Борисовна. — Перед вами не племянник, а Государь ваш! И мой сын, ныне Великий князь Московский, старше вас в иерархии рода!

Она выпрямилась, словно стала выше ростом.

— Поздоровайтесь! И преклоните колени перед ним! А ежели нет…

Она резко вскинула руку.

В мгновение ока все рынды, стоявшие внизу, вскинули тяжёлые бердыши, перехватив их обеими руками в боевое положение…

— «Кажется, я зря переживал на их счёт», — пронеслась у меня мысль.

Одновременно с этим за их спинами сомкнули ряды воины Ярослава, ощетинившись копьями. Свита князей дёрнулась, хватаясь за мечи, но оказалась в кольце.

Но главный сюрприз ждал впереди.

Внизу, примерно в пятидесяти метрах от строя воинов Углицкого и Волоцкого, стояло несколько телег, накрытых грубой рогожей. Никто на них не должен был обратить внимание.

Семён, Богдан и тридцать дружинников, прибывших со мной из Курмыша, стояли строем, в полном боевом облачении, как в принципе все воины, собравшиеся в Кремле.

По знаку Марии Борисовны, они откатили телеги и за ними показались хищные дула моих «рысей».

Чугунные монстры были нацеленны в упор на плотную толпу княжеской свиты, а фитили в руках канониров уже дымились. В любую секунду пять орудий заряженные картечью могли уничтожить почти всех противников.

— То будет ваш последний поклон, — закончила фразу Мария Борисовна в мёртвой тишине.

Лицо Углицкого пошло пятнами. Он перевёл взгляд с рынд на пушки, потом на Марию, и в глазах его мелькнул страх. Волоцкий побледнел и сделал шаг назад, чуть не оступившись на лестнице.

— Ты… ты не посмеешь! — хрипло выдохнул Углицкий, но уверенности в его голосе поубавилось. — Кровь родную проливать в Кремле⁈