Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 92 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я подался вперед, понизив голос.

— Понимаю. И, смею полагать, дело не только в чести? Батыры, которые пройдут с тобой через кровь и привезут в степь богатую добычу, позже безоговорочно поддержат тебя. Особенно в тот момент, когда твоего отца не станет.

Сайид хищно усмехнулся. Пару мгновений он молчал, буравя меня пронзительным взглядом.

— Ты говоришь очень опасные речи, русский. Но признаюсь… ты мне нравишься. Да, всё именно так. Поражение от Крымского Хаджи-Гирея весьма больно ударило по чести нашей семьи. Мне нужна эта победная война.

— Вы крайне хитрые переговорщики, Сайид, — усмехнулся я, поднимая кубок.

— Как и ты, Строганов, — моментально парировал ордынец, ударив своим кубком о мой.

Мы чокнулись.

— После того, как я поговорю с вашей Великой княгиней, я немедленно отправлюсь к отцу, — продолжил Сайид, вытирая губы. — Я поговорю с ним и возможно, у него найдутся рычаги давления на короля Казимира. Если нам дадут проход, я отправлю тебе весточку.

— Я распоряжусь, чтобы с вашим посольством отправили несколько обученных почтовых голубей, — предложил я. — Это будет быстрее и надежнее.

— Благодарю. Толковое предложение, — сказал он.

После этого мы вернулись к обсуждению доли.

Итог был таков. Если Сайид не сможет привести свой тумен через литовские земли, ордынцы всё равно останутся в своих степях. Но платой за их нейтралитет станет не первоначальная грабительская десятая часть, а двадцать вторая доля от всего новгородского куша. Цифра по-прежнему кусалась, однако она была во много раз меньше изначальных требований. И это уже можно было назвать первой маленькой победой на пути к большой войне.

На этом наш затянувшийся дипломатический раунд подошел к завершению. И поднявшись из-за стола, мы в последний раз символически стукнулись кубками.

Вот только в отличие от татар, которые отправились спать, мне предстояло выдержать ещё разговор с Марией Борисовной.

У дверей покоев Марии Борисовны дежурили двое рослых стражников.

— Великая княгиня ещё спит? — вполголоса поинтересовался я у правого рынды.

Воин мотнул головой.

— Никак нет, боярин. Поднялась. И велела передать, ежели пожалуешь, ждет тебя.

Я сдержанно кивнул и костяшками пальцев трижды ударил по створке. И почти сразу раздался голос регентши:

— Кто там?

— Великая княгиня, это Дмитрий Григорьевич, — отозвался я. — Можно войти?

— Заходи.

Рында молча потянул за кованое кольцо, пропуская меня внутрь. Мария Борисовна сидела за небольшим столом, с чашкой, судя по запаху, травяного взвара.

Она подняла на меня вопросительный взгляд.

— Ну? — коротко бросила она.

Прежде чем ответить, я прошел на середину комнаты,

— Дело сделано, — начал я. — Торг был долгим, но мы пришли к согласию. Десятой доли не будет. К слову, среди послов, находится второй сын хана Ахмата.

— Тот молодой? — спросила Мария Борисовна.

— Да. Его зовут Сайид. — После чего рассказал о чём удалось договориться. А именно, что если Сайид приведет свой тумен в помощь при осаде, они получат семнадцатую часть добычи и лучших коней. Но ни одного русского пленника… ни единого раба. Если же Литва не даст им прохода, они останутся в степях, не ударят нам в спину, и за это заберут двадцать вторую долю от общего новгородского куша.

Губы Марии Борисовны приоткрылись. Она несколько секунд сверлила меня взглядом.