Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 84 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В палате повисло молчание. Десятая часть трофеев с богатейшего города Руси! Это караваны золота, телеги серебра, тысячи пленных и горы добротного оружия.

— И это вы называете дружбой и покровительством? — с возмущением спросил я.

Посол медленно перевел на меня свой единственный здоровый глаз. Он смерил меня презрительным взглядом, но быстро взял себя в руки и, наклонив голову несколько секунд рассматривал меня.

— Я тебя раньше не видел здесь у подножия трона, — процедил он. — Назовись. Кто ты такой, чтобы встревать в разговор правителей?

Я сделал полшага вперед.

— Меня зовут боярин Дмитрий Григорьевич Строганов, — представился я, лишённым эмоций тоном. — Великая княгиня оказала мне честь и поставила меня главным воеводой над всем войском Московским.

Лицо седобородого ордынца едва заметно дрогнуло. Он медленно, с достоинством склонил голову в приветственном жесте. Я ответил точно таким же скупым поклоном, не сводя с него глаз.

— Это великая честь для столь юных лет, — произнес посол. В его интонациях сквозила скрытая насмешка. — Видимо, ты поистине великий батыр, раз в таком возрасте тебе доверяют вести тумены* (*полки).

— Смею надеяться, что правительница не ошиблась в своем выборе, — парировал я и тут же добавил. — По крайней мере, моя сабля уже успела вдоволь испить крови врагов княжества.

— Наверное, твой отец сильно гордится тобой, — снова закинул удочку ордынец, пытаясь нащупать мои слабые места или выяснить родословную.

— Думаю, что так оно и есть, — кивнул я.

Собеседник понял, что светская беседа исчерпала себя. Он подобрался, возвращаясь к теме переговоров.

— Так чем же ты недоволен, юный воевода? — спросил посол.

— Ты говоришь о дружбе и покровительстве, а сам требуешь отдать десятую часть всей добычи, — я обвел рукой пространство зала. — Это не дружба. Это грабеж. Вы просите слишком много за то, чтобы просто посидеть в своих шатрах.

Седобородый наклонил голову набок.

— Слишком? Это смотря с какой стороны посмотреть на проблему, боярин, — мягким тоном ответил он. — Если смотреть с той позиции, что вы уведете свои полки на север, захватите богатые трофеи, а нам придётся просто созерцать это из степи и довольствоваться малым… Это несправедливо. Либо же мы можем поступить иначе. Мы можем использовать эту прекрасную возможность: дождаться, пока ваши города опустеют, и ударить вам в спину всей мощью туменов. — Он сделал паузу. — Если мне не изменяет память, Иван Васильевич два года назад так поступил с нами… когда наши тумены пошли на Москву, он сговорился с Хаджи-Гиреем (Крымский хан), и тот ударил нам в спину. Мы же поступаем честно с вами. И говорим, сколько хотим за то, чтобы не бить вам в спину.

— «Красиво завернул! — усмехнулся я. — Выставил нас плохишами, тогда как именно их войска собирались разорить наши земли».

— И что вас остановит ударить нам в спину? — спросил я.

— Твоё неверие моему слову ранит меня прямо в сердце.

— Увы, но история помнит множество случаев, когда твой народ не держал своё слово. Тот же хан Тохтамыш, что сжёг этот город*.

(от авторов: Не сумев взять город силой, Тохтамыш решил прибегнуть к хитрости. 26 августа 1382 года через суздальских князей (родных братьев жены московского великого князя Евдокии) он предложил горожанам почётный мир при условии, что татарское посольство впустят в Москву. Верить врагу и предателям было опасно, но уставшие горожане приняли условие Тохтамыша. Татарское посольство вышел встречать князь Остей (литовский князь на русской службе), духовенство, знатные и простые люди. Посольство проникло в город, а за ним бросилось и остальное вражеское войско. Началась бойня. Первым был зарублен князь Остей, затем стали убивать священнослужителей и других жителей. Горожане были застигнуты врасплох и не смогли организовать сопротивление.)