Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 87 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Разговор петлял, перескакивая с темы на тему. Тохтамур с упоением расписывал детали степной охоты на сайгаков, размахивая жирной костью. Затем молодой посол, так и не соизволивший назвать своего имени, вдруг поинтересовался осадой крепости Барая. Оказалось, он однажды проезжал мимо тех укреплений и прекрасно понимал, насколько неприступными казались те бревенчатые стены. Когда я в общих чертах обрисовал нашу хитрость с пленниками, его глаза одобрительно блеснули.

Тохтамур вытер рот тыльной стороной ладони.

— Вот видишь, ты применил военную хитрость, — назидательно произнес он. — Мои предки в свое время тоже пустили в ход хитрость, когда вошли в Москву.

Намек на сожжение города Тохтамышем был предельно прозрачен. Я кивнул, не поддаваясь на провокацию.

— Да, так и есть.

— Но ты ведь не убивал мирных людей, когда ворвался к Бараю? — прищурился одноглазый посол.

— Нет, не убивал.

— Но, если слухи правдивы, ты увел в полон половину казанских татар, что там обретались. И сейчас, насколько мне известно, они трудятся в твоих землях, в Курмыше?

Я замер с куском мяса в руке и криво усмехнулся.

— Быстро же ты всё про меня узнал. Интересно, как?

Посол откинулся на спинку лавки, наслаждаясь произведенным эффектом.

— А я сразу о тебе узнал. Степь длинная, но слухи летят по ней быстрее стрелы. Степь помнит тебя, Строганов.

— Надеюсь, добрым словом? — спросил я.

— Время покажет, — философски отозвался Тохтамур. — Степь… она проще. У нас доброе слово добывается в бою… в сражении, когда в землю льется кровь врага…

Я кивнул, и мне показалось, что Тохтамур чего-то от меня ждёт. В моей прошлой жизни существовало старое, проверенное веками правило. Иногда, чтобы мужчины начали доверять друг другу, им нужно сначала выпить, затем хорошенько набить друг другу морды, а уж опосля стать лучшими друзьями.

— Знаете, господа послы, — я чуть повысил голос и криво усмехнулся. — У нас на Руси есть одна старая и весьма недурная традиция. После доброго хмеля принято разминать кости, чтобы кровь не застаивалась. Кто хочет помахать саблями?

За столом мгновенно повисла тишина. Тохтамур замер с обглоданной костью у самого рта, вопросительно уставившись на меня своим единственным глазом. А вот молодой посол отреагировал иначе. Он плавно поднял голову, и в его раскосых зрачках полыхнул огонь. Мне даже не потребовалось слов, чтобы всё понять. Именно он готов был скрестить со мной клинки прямо сейчас.

Парень молча утер губы тыльной стороной ладони, кивнул и легко, без малейшего усилия поднялся со скамьи.

Мы вывалились гурьбой на крыльцо гостевого дома. Во дворе было слишком темно и с этим надо было что-то делать.

— Эй, кто там живой! — крикнул я в темноту. — Живо тащите факелы и смолу! Зажигайте всё, что горит, мне свет нужен!

Дворовые холопы, дремавшие в караулке, подорвались моментально. Спустя пару минут двор озарился неровным, пляшущим светом осмоленных факелов, воткнутых в железные кольца на столбах.

Драться боевой сталью по пьяной лавочке было верхом кретинизма. Тренировочных деревянных сабель под рукой не оказалось, поэтому я велел принести ворох старой ветоши. Мы с молодым послом принялись туго обматывать лезвия своих клинков грязными льняными полосами.

Я скосил глаза на противника. Степняк действовал быстро. Он накидывал петлю за петлей, фиксируя ткань сыромятным ремешком так, чтобы она не слетела с гладкого металла.