Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 48 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Шестьдесят восемь.

— В баню! — скомандовал я, повернувшись к Рамтиру. — Всех стричь под горшок. Сжечь старое тряпье. Выдать сукно и крепкие сапоги. Вы теперь не смерды. Вы — пушкари. Имейте в виду, что всё, что я выдал вам, не дар, а в счёт жалования. Поэтому берегите одежду! Потому как новую сами будете шить, за свой счёт.

Пока челядь суетилась с новобранцами, я присел на пустую кадку у крыльца кузницы, разминая затекшие ноги. Скрипнул снег, и из-за угла появился Сева, мой сводный брат.

Интересная с ним вышла история. Григорий накануне жестко поставил его перед фактом: в основной дружине ему места нет, а если не хочет идти в пушкари ко мне, то отправится махать молотом к кузнецу Артёму. Ива мне потом в красках расписала, как Сева побледнел при мысли о перспективе стать деревенским ремесленником. Уцепился за возможность попасть в пушкари, как утопающий за бревно.

Помимо Севы, я назначил к новобранцам еще троих ребят из числа тех сирот, что уже привыкли к моей муштре. Они должны были стать костяком, так сказать, сержантским составом.

И пусть они были младше, но в иерархии стояли выше.

Тем временем Сева остановился передо мной.

— Я слушал, как ты говорил про расчеты, Дима, — начал он. — Получается, я у тебя десятником буду? Над теми мужиками?

Я искренне рассмеялся, глядя на его раздувшуюся от гордости грудь.

— Ого, как ты разогнался, братец. Губу закатай. Нет, десятником ты не будешь. Сперва заслужи. Будешь старшим на орудии. Одним из. Но не десятником.

Лицо Севы выражало глубокое разочарование.

— Жаль, — буркнул он.

— Пройдет время, покажешь себя в деле, получишь десяток, — спокойно произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Но для этого нужно учиться. Внимательно слушать мои приказы и выполнять их быстрее, чем подумаешь. Второго шанса я тебе не дам.

— О чем это ты? — насторожился парень.

— Я о том, Сева, что учиться тебе придется по-хорошему. Иначе… — я сделал паузу. — Григорий ведь не шутил. Пойдешь к Артёму окалину глотать. Скажи честно, ты хочешь отказаться от воинского сословия, забыть про почет, снять пояс и пойти в крестьяне?

Сева замотал головой.

— Нет. Не хочу.

— Вот и заруби себе это на носу. Поблажек от меня не жди. Спрашивать буду втрое строже, чем с остальных, потому что ты мой родич. Но если нужен совет или помощь… приходи, никогда не откажу. Понял меня?

— Понял, Дима, — он кивнул. — И спасибо тебе.

* * *

Начались ежедневные тренировки, и не только пушкарей, но и всей полутысячной дружины.

Рассвет начинался с отборного мата десятников. Просто иначе вчерашние мужики не понимали…

Я гонял и дружину, и новоиспеченных пушкарей до седьмого пота, не делая скидок ни на погоду, ни на усталость. Времени на нежности тупо не оставалось. Мне требовалось вбить в крестьянские головы солдатские рефлексы. А бегущие рядом с ними дружинники, должны были послужить примером, на кого следует равняться.

Помогали в этом неблагодарном деле самые проверенные кадры: Григорий, Ратмир, Воислав и Богдан. Они метались между шеренгами, раздавая подзатыльники и профилактические пинки тем, кто путал стороны или слишком долго соображал. Дисциплина строилась на жесткой субординации. Люди пыхтели, плевались, натирали мозоли, но дело свое делали споро.

С дружиной тоже пришлось возиться.