Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 21 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Алён, я думаю, ты лучше в украшениях разберёшься, — сказал я, но по взгляду понял, что ответственность за её выбор будет лежать на мне. И про себя усмехнулся хитрой женской логике. — А где Анфиса? Не слышно её что-то.

— Спит, — ответила Алёна, присаживаясь рядом. — Набегалась за день, умаялась.

Я быстро перекусил, чувствуя, как силы возвращаются. Голод отступил, и тело потребовало чистоты. Поднявшись, я вышел во двор, к колодцу. Ледяная вода обожгла кожу, смывая пот и копоть. Растёршись докрасна жёстким полотенцем, я вернулся в дом, чувствуя себя заново родившимся.

Сев обратно за стол, я обвёл взглядом своих женщин.

— Как дела в целом? Тихо у вас тут было?

Алёна переглянулась с Нувой, и в их глазах мелькнуло что-то заговорщицкое.

— Тихо-то тихо, — протянула жена. — Но у нас для тебя сюрприз есть.

Она встала, подошла к сундуку в углу, порылась там и, вернувшись, выставила передо мной на стол несколько предметов.

Сначала я не понял, что это. В полумраке избы они казались просто тёмными, гладкими фигурками.

— Свечи? — удивился я.

Это было не просто литьё в грубые формы, которое мы пробовали делать. Это было искусство.

Передо мной стояла свеча в форме нераскрывшегося бутона розы, лепестки были вылеплены так тонко, что казались живыми. Рядом застыла в прыжке миниатюрная лошадка с развевающейся гривой — фитиль торчал у неё из холки. А третья фигурка изображала медведя, смешно обхватившего лапами бочонок, из которого и торчал кончик фитиля.

Воск был тёмным, неочищенным, но от этого фигурки выглядели даже благороднее, словно вырезанные из морёного дуба или тёмного янтаря.

Я взял в руки медведя. Тёплый, приятный на ощупь. Работа была тонкая, с вниманием к деталям — шерсть проработана штрихами, морда выразительная.

В моей голове, привыкшей всё переводить в цифры и прибыль, тут же щёлкнул калькулятор.

— Если добавить красок… — пробормотал я, вертя медведя в руках. — Красителей, осветлить воск… Цена на такое взлетит не вдвое, а втрое. Это же не просто источник света, это украшение стола! Подарок!

Я поднял глаза на жену.

— Кто это придумал? Чья работа?

Алёна улыбнулась широко и гордо.

— Это Олена придумала. Она и мать, Варвара, работают вместе с Глафирой, вот… лепят. Олена формы вырезает из дерева, Варвара воск топит.

— Олена? — переспросил я. — Так вот почему твоей подруги теперь у нас не встретишь, — догадался я. — А я уж подумал, что она жениха себе сыскала.

— Увы, нет, — покачала головой Алёна. И, взяв лошадку, продолжила. — Глафира, немного подумав, решила, что больше всего может доверять именно им. Ты же, насколько я поняла, хотел, чтобы твой секрет по созданию воска оставался таковым?

Я кивнул.

— Так тебе нравится? — тут же спросила Алёна, заглядывая мне в глаза.

— Конечно, нравится! — искренне воскликнул я. — Вы даже не представляете, как мне это нравится. Это просто…

Я осёкся, подбирая слова.

— Это золотая жила, Алёна. Вот что значит женский взгляд. Сам бы я до такого не додумался, всё бы столбики лил простые. А тут… товар штучный.

Мысль моя понеслась дальше, обгоняя слова.

— Слушай, — я подался вперёд, — а ведь можно ещё делать свечки в форме ангелов… Маленьких таких, с крылышками. Или голубей. Это же… — я замолчал, прикидывая риски. — Так, стоп. Тут надо посоветоваться с Варлаамом.