Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 48 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Что вы, — усмехнулся посол. — Это даже лучше, чем я смел предполагать. Столь именитые фамилии в охранении добавят немало чести нашему возвращению домой.

— Вот и славно, — сказал я, надеясь на этом завершить разговор.

Но Касим не спешил подниматься.

— Вы с чем-то еще хотели разобраться? — спросил я.

— Ваши орудия, — произнес татарин.

— И что с ними не так?

Касим чуть подался вперед.

— Они угрожают равновесию сил. Я хочу, чтобы вы продали их нам.

Я медленно откинулся на спинку стула. Несколько долгих секунд я молча изучал его лицо, пытаясь уловить малейший признак неудачной шутки. Но по глазам Касима я понял, что он всерьез говорит о пушках.

— С какой стати, Касим, я должен уступать тебе свои орудия? — поддельно спокойным тоном поинтересовался я.

— Потому что они слишком меняют привычный ход вещей, — невозмутимо ответил посол. — Я видел, что осталось от ратей у реки Шелони. Я видел дыры в стенах Новгорода. И я прекрасно понимаю, в какую сторону эти плюющие пламя трубы будут направлены в следующий раз.

— «Гадёныш… понимает он», — про себя выругался я.

Вслух же сказал.

— Насколько я наслышан, у вас сейчас весьма активные торговые сношения с Османской империей. Вот у них и покупайте всё, что вашей душе угодно.

Касим ничуть не смутился.

— Мы непременно так и поступим, не сомневайся, воевода. Однако, я настаиваю, чтобы ваши пушки были либо полностью уничтожены нами, либо за ними велся строжайший контроль со стороны мужей Большой Орды.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Ты что, Касим, окончательно разум растерял? — я подался вперед. — Ни того, ни другого не будет. Ни-ког-да!

Татарин, прищурившись, склонил голову набок.

— Ты умный человек, Дмитрий Строганов, — сказал он. — Тебе ли не понимать, что сейчас каждое брошенное тобой слово может обернуться… крайне неожиданными и скорбными последствиями.

Ох, как хотелось перемахнуть через стол и вбить его наглую морду в стол. Угрожать мне? Здесь? За тысячи верст от его родных степей, когда вокруг лишь дикая тайга и голодные волки?

— Если вопрос стоит подобным образом, то… — сделал я паузу, будто задумался, — тут ты прав, Касим. Мы не хотим проливать кровь ни в этом году, ни в будущем. Поэтому передай хану Ахмату от меня весть. В следующем году я буду ждать его сына Сайида, и с ним я этот вопрос обсужу. А с тобой, Касим, мы эту тему закрыли.

Посол замер.

— То есть, — прищурился он, — вы все же готовы пойти на переговоры?

Я видел, как отчаянно он хочет вытянуть из меня точный ответ.

— Я обещаю о-о-очень крепко подумать об этом, — ответил я с максимальной долей сарказма, на которую был способен.

Касим замолчал, переваривая отказ.

— В знак доброй воли, — снова закинул он удочку, — и как свидетельство покорности Московского княжества, я хотел бы увезти с собой хотя бы одно орудие…

— Я же русским языком сказал, — перебил я его, — этого не будет.

— Ты сейчас чьи слова озвучиваешь? — спросил Касим. — От себя лично или от лица Великой княгини Марии Борисовны?

— Я говорю от лица Великой Руси.

— О-о-о как… — усмехнулся Касим, чуть отстранившись. — Громкие слова для обычного воеводы. Ну ладно, я тебя услышал, боярин Строганов.

После чего он поднялся со скамьи. Будто и не было этого напряженного спора, на его лицо вновь легла благожелательная улыбка, и он отвесил мне вполне уважительный поклон. Я поднялся следом и ответил более сдержанным кивком.