Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 35 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я положил руку на плечо Марии Борисовны.

— Сейчас будет больно. Мне нужно, чтобы ты лежала абсолютно неподвижно.

Она сжала зубы и кивнула.

Первый разрез был короткий, им я аккуратно раздвинул подкожную ткань. Мария Борисовна втянула воздух и замерла, вцепившись в края перины, на которых вымещала свою боль.

— Тихо, тихо, — пробормотал я. — Первый разрез уже сделан. Хуже не будет.

— Ты лжёшь, — выдохнула она.

— Немного, — согласился я.

Второй разрез пошёл чуть глубже. Я раздвигал межрёберную мышцу, стараясь работать скорее, чем боль успевала нарасти. Крови стало больше, и Фёдор тут же поднёс тряпицу, промокнул края без единого слова.

— Держи вот здесь, — кивнул я ему. — Не давить, только убирать кровь, чтобы я видел.

— Понял, господин.

Мария Борисовна тихо всхлипнула.

Канал был расширен достаточно. Наконечник теперь мог пройти, не зацепив края мышцы.

Я взял древко двумя пальцами и обхватил его покрепче.

— Мария Борисовна, сейчас самое неприятное.

— Я поняла, — она кивнула.

А я начал выводить болт, строго по линии входа, слегка приподнимая угол, чтобы обойти ребро. Мышца держала, не хотела отпускать.

Мария Борисовна издала стон и сжала зубы ещё сильнее.

— Слышу тебя, — сказал я. — Держись. Уже идёт. Ещё немного.

И продолжал тянуть. Сопротивление вдруг немного ослабло, наконечник миновал ребро, пошёл свободнее. Я почувствовал это руками раньше, чем осознал.

— Уже выходит, — сказал я.

Она не ответила.

Последние два-три сантиметра болт пошёл почти легко. Я вывел его плавно и зажал рану чистой тряпицей. Ромбовидный наконечник, тёмный от крови, лежал у меня в ладони.

Я положил его на трюмо. Наконечник был цел, но это не значило, что в рану не могли попасть фрагменты одежды.

— Федор! Держи её за плечи!

Ученик навалился всей массой, прижимая Великую княгиню к постели. Теперь самое важное — промыть.

— Фёдор, спирт на рану.

Мария Борисовна закричала, да так громко, что не будь я готов к этому, точно оглох бы.

И от боли она потеряла сознание. Но это было ещё не всё.

— Держи её крепче. Она может прийти в себя.

Федор кивнул, тогда как я взял разведённый спирт, примерно треть к двум третям воды, крепче нельзя, иначе ожог ткани, и начал промывать канал раны медленно, давая жидкости пройти по всей глубине. Фёдор убирал лишнее, не давая крови закрыть обзор. Когда рана была промыта, я взял иглу с шёлковой нитью, вымоченной в спирту. Начал накладывать швы. Один слой на мышцы, второй на кожу.

В конце я и Федор перевязали Марию Борисовну, и я отступил от кровати, вытирая руки о влажную тряпицу.

Я повернулся к Фёдору.

— Останься с ней, — сказал я. — Глаз с неё не спускай… если дыхание собьётся, начнёт хрипеть или метаться в беспамятстве, немедленно зови.

— Понял, Дмитрий Григорьевич, — ответил Фёдор

Выйдя в коридор, заметил молодую служанку, что ехала с Марией Борисовной в возке. Я ткнул в её сторону пальцем.

— Иди внутрь. Прибери там. И помогай моему ученику во всём, что скажет.

Девчонка поклонилась.

— Будет сделано, господин, — отвесила она неуклюжий поклон и проскользнула в дверь.

Спустившись на первый этаж, я застал всех бояр в полном сборе. Князь Бледный тут же отделился от толпы.

— Дмитрий, что у вас там происходит? — спросил тесть.

Я набрал воздуха в лёгкие, сказал.