Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 33 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Бросив пленника в коридоре, я метнулся в опочивальню.

Мария Борисовна лежала в углу между кроватью и сундуком. Я опустился рядом на колени и осторожно развернул её к себе.

Она дышала… и со слезами на глазах смотрела мне в глаза.

— Я здесь… я рядом… — сказал я, принявшись за осмотр.

Из груди, чуть ниже левой ключицы, торчало оперение болта. Древко засело под углом, наискось. Я, не задумываясь о приличиях, разорвал тонкую льняную сорочку рядом с раной и тут же выдохнул с облегчением. На коже поблёскивал помятый, искорёженный серебряный крестик на толстой цепочке. В тот же миг всё стало ясно: болт угодил сначала в него, металл принял на себя огромную долю удара, и уже после этого снаряд ушёл в сторону, не пробив грудную клетку насквозь.

— Мне больно, — едва слышно прошептала она, и её пальцы вцепились в мой локоть.

— Тише, тише, всё будет хорошо, — я прижал ладонь к её шее, меряя пульс. Слишком частый, но наполнение неплохое. — Кость цела, лёгкое, кажись, тоже не задето. Сейчас я тебе помогу.

— Не хочу умирать, — с мольбой в голосе, сказала она. — Дима, прошу, помоги мне.

— Конечно, помогу. Куда ж я денусь, — ответил я.

Она замолчала, но глаза не закрыла. Я тихо попросил её вдохнуть глубоко — насколько возможно. Она попробовала, скривилась на половине вдоха, но характерного хрипа или бульканья не было. Очень хороший знак.

Вдруг Мария широко распахнула глаза и, собрав остатки сил, вскрикнула.

— Берегись!

Из тени за дверью вынырнула тонкая фигура. Девушка лет двадцати, не больше. Она шла, старясь не выдать себя, сжимая в руке узкий нож-стилет. Наверное, хотела воспользоваться эффектом неожиданности.

Я перехватил свой кинжал и выпрямился во весь рост, закрывая собой Марию.

— Кто ты такая? Чья будешь⁈

Она медленно огляделась, увидела труп в комнате, мельком глянула в коридор. Поняв, что план провалился, крутанулась на месте и бросилась к двери.

Но я не мог позволить ей уйти. Превозмогая боль в ноге, бросился следом. Девчонка была быстрой, но я её достал. Не добежав до лестницы пары шагов, она получила пинок в спину, охнула, потеряла равновесие и со стуком приложилась лбом в бревенчатую стену. А её оружие улетело вниз по лестнице.

Вернувшись в комнату с бессознательным телом девчонки, я снял пояс с убитого и крепко перевязал ей руки. После чего выбежал к открытому окну, набрал в грудь холодного ночного воздуха и заорал так, что, наверное, проснулся весь Новгород на другом берегу Волхова:

— К оружию! Нападение! Помощь ко мне, живо!

Во дворе мгновенно закипела жизнь. Захлопали двери казарм, но до этого в колокол начали стучать часовые. Я успел увидеть знакомую фигуру… на ходу натягивая кафтан, бежал Семён. «Ну кто бы сомневался», — мелькнула у меня мысль.

Семён ворвался в опочивальню, держа саблю наголо. Бросил короткий пронзительный взгляд на полуобнажённую Марию Борисовну, замер на мгновение и тут же отвёл глаза, направляя клинок в сторону шевелившегося убийцы.

— Нашёл, чего стесняться! Помогай давай, чай бабу не видел! — сказал я.

— Я тебе припомню за бабу, — тут же прорезался голос Марии Борисовны.

— Шутишь! — усмехнулся я. — Значит, жить будешь.

Семён тем временем убрал клинок в ножны и подошёл. Мы взялись за дело и вместе аккуратно подхватили Марию. Он под колени, я под плечи, стараясь не потревожить болт. И под её тихие прерывистые всхлипывания осторожно подняли её и уложили на кровать.