Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 55 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Лёва рядом тихо подтвердил.

— Это правда. Григорий Осипович, он… не жалел.

— И что, помогло? — спросила княгиня, не оборачиваясь. Как я уже отметил, ей явно не по нраву были мои слова.

— Я тут сижу, — сказал я. — Значит, помогло.

Наконец-то она усмехнулась уголком губ.

— Ладно. Я сама спросила, и спасибо тебе, боярин, за честный ответ. — Я поклонился, и Лёва повторил за мной. — Что в посольском приказе?

Я коротко рассказал. Мария Борисовна слушала, не перебивая.

— Складно, — сказала она, когда я закончил. — Дальше?

— Дальше прошу разрешения сегодня же вывезти орудия на Девичье поле.

— Сегодня же? Завтра же стрельбы…

— Мишени надо ставить. Соломенные щиты, колья, и сами орудия на лафеты поставить. К ночи бы успеть, а утром привезти пушкарей с порохом.

Она кивнула и щёлкнула пальцами в сторону. Из-за беседки тут же выдвинулся рында.

— Пушкарскую сотню к выезду готовь. Сильвестра Ивановича главным. Орудия десять штук, какие боярин Строганов укажет. Порох на три выстрела из каждого. К вечеру всё чтобы на Девичьем поле стояло.

Рында поклонился и исчез.

Я поднялся, поклонился.

— Благодарю, государыня.

— Иди. И, Дмитрий Григорьевич…

— Слушаю.

— Про мастера для Ивана я подумаю.

— Хорошо.

Утром я поцеловал Алёну в висок. Думал спит, а она шевельнулась и пробормотала что-то про «опять ни свет ни заря». Я улыбнулся, накрыл её одеялом до подбородка.

— Спи. Вернусь, скорее всего, к вечеру.

— Хорошо, — сквозь сон произнесла Алёна. — Буду ждать.

Во дворе уже стояли Лёва и Богдан. Поздоровался с ними, и в сопровождении двадцати дружинников выехали с подворья к посольскому приказу.

У приказа нас уже ждали две делегации. Османы с одного крыльца, венецианцы с другого.

Сулейман-бек поклонился первым, прижав ладонь к груди, и толмач тут же перевёл.

— Доброе утро, боярин Строганов. Прекрасный день для прогулки.

— И тебе доброго, Сулейман-бек, — поклонившись ответил я.

Антонио Дандоло стоял чуть в стороне. Он наклонил голову.

— Боярин, — сказал он, — смотрю, вы не торопились.

— Прошу меня простить за это, — с лёгким раздражением в голосе сказал я. Контраст между двумя посольскими миссиями был очевиден… и не в пользу венецианцев. — Спешил, как только мог.

Антонио ничего не ответил, и мы отправились в путь.

Доехали относительно быстро.

На склоне всё было готово. Пушкари, под руководством Сильвестра Ивановича, выстроились у десяти орудий. Колёса ещё вчера подбили клиньями, стволы смотрели под уклоном через поле.

Я придержал коня и показал рукой вдаль.

— Видите мишени? Вон те, ближние, это примерно полтораста шагов. Дальше, у кустов, вдвое больше. И последние, у самой опушки.

Мишени мы сколотили на совесть. Тонкие деревца, связанные в щиты, набитые соломой и старым тряпьём, в человеческий рост. Издали казалось, будто строй стоит.

Османский толмач переводил, Бек прищурился, разглядывая. Антонио молчал.

Сначала, однако, гости пожелали орудия пощупать. И тут вышло занятно. Из свиты Бека выступил мужчина с проседью в волосах и примерно такого же возраста от венецианцев. Оба, как по команде, достали из-за пояса по молоточку.

— Мастера, — пояснил толмач, — просят дозволения осмотреть стволы.

Я кивнул. Чего уж там. Ствол он и есть ствол, секрет ни в нём, а в том, как его льют и сверлят.